Дочь врага. Мой сладкий грех

А теперь понимаю. Сначала бокал коньяка на ночь, чтобы уснуть, потом два, три, полбутылки, потому что один бокал не помогает. А без алкоголя спать вообще не мог.

Не мог и всё. Даже лечь расслабиться и закрыть глаза не мог. Потому что в мою голову вероломно врывалась малышка. А я не хотел ее видеть. Даже думать о ней не хотел. Иначе можно свихнуться.

Всё, я конченый мудак. Пусть так и останется. У нас изначально не было шансов на будущее.

Потом стал выпивать и днем, чтобы расслабиться, потому что с момента, как отдал Лизу отцу, мои мышцы натянулись и начали трескаться с адской болью.

И вот уже как месяц я в затяжном запое. Потому что коньяк вроде отключает тело, а мозги – нет.

Все перестало иметь значение. Порядок в доме, моя внешность, дела, работа, ничего не трогает и не беспокоит. Мне на все плевать.

Завод, который я вернул, как-то работает по накатанной, и то потому, что в свое время Литвин поставил туда грамотных управленцев.

С трудом открываю глаза, поворачивая голову к окну. Я даже не понимаю, сколько сейчас время. Это рассвет за окном или закат?

Но мне плевать. Я давно потерял ощущение реальности.

Даже не подозревал, что меня будет так ломать без нее.

Она юная, умная и красивая, у нее все еще впереди, а у меня – все позади.

Она переживает. А я, оказывается, не могу пережить. Хочу забыть, стереть, удалить ее из своей головы, но не могу. Это сильнее меня.

Отформатируйте мне, мать вашу, мозги!

Хочется биться головой о стену, чтобы выбить ее."

"Я не помню, какой сегодня день, но зато хорошо помню, как брал Лизу вот на этом подоконнике в спальне. Чётко помню, во всех деталях, даже запах ее помню, стоны и тактильные ощущения.

Поднимаюсь с кровати, сажусь, сжимая тяжёлую голову.

В висках пульсирует от резких движений, свет режет глаза, во рту смрад, желудок болезненно ноет.

Не помню, когда ел последний раз. Я только жру спиртное.

Прекрасно осознаю, чем это может закончиться, и испытываю оттого мазохистский кайф.

Поднимаюсь, оглядываю спальню. Здесь сравнительно чисто, не считая слоя пыли и нестираного белья. Я намеренно его не стираю. Потому что это кровать Лизы, она на ней спала, я брал ее здесь, на этих простынях.

Хотя от ее запаха уже ничего не осталось. Только мой перегар.

Медленно иду на кухню, вот здесь настоящий срач.

Пустые бутылки, полная пепельница окурков, разбитые стаканы, которые я швырял в стену в пьяном угаре и ревел, как животное.

Никогда не думал, что моей погибелью будет маленькая девочка.

Меня могло убить все что угодно: пуля в лоб, смертельная болезнь, несчастный случай, а оказывается, мой палач – всего лишь девочка.

Нервно усмехаюсь. Беру кружку, наливаю себе воды. Это ее кружка. Она пила из нее кофе по утрам…

Беру сигарету. Последняя. Прикуриваю, сминая пачку. На лоджию уже не выхожу. Прокурил всю квартиру.