Дочь врага. Мой сладкий грех

— Все? — прищуриваюсь.

— Все.

— К отцу кто-то приезжал с утра?

— Эм, нет, — уже неуверенно отвечает он.

— Тимур! — гневно кричу я. — Где Довлатов?

— Не могу знать, — и опять неуверенно.

Закрываю глаза, глубоко вдыхаю.

— Отвезите меня к отцу. Немедленно! — нервно велю я.

Врываюсь в клинику. Меня не пускают на входе. Здесь все строго. Охрана и бдительный персонал. Объясняю, что здесь мой отец и рожает мама. Надя, конечно, мне не мать, но я намеренно лгу, чтобы обозначить родственные связи. Меня все равно не впускают, но вежливо предлагают подождать, провожая в комнату отдыха.

Жду. Понимаю, что Вадим не ответит, но все равно набираю его номер, как сумасшедшая.

Отец появляется через двадцать минут. Немного усталый, в мятой рубашке и в накинутом на плечи белом халате.

Он надменно приподнимает брови и прикрывает дверь.

Молчу, кусая губы. Я вернулась. Да. Вернулась с Вадимом. И молчание отца со стиснутой челюстью показывает мне, что он все знает.

— Как Надя? — нарушаю молчание. Но при отце все мои решительность и характер теряются.

— Час назад, — отец просматривает на наручные часы, — у меня родился сын, а у тебя – брат, — сообщает он мне.

— Класс, — искренне улыбаюсь. — Здорово! Можно на него посмотреть?

— Можно. Но ты же не за этим примчалась сюда из Лондона! — выделяет последнее слово.

— Не за этим, — выдыхаю я.

Отец в два шага преодолевает расстояние между нами и обхватывает меня за плечи.

— Смотри мне в глаза! — требует он. И я смотрю. — Лиза, девочка моя. Он тебя насильно склонил? Он тронул тебя без твоего желания? Только скажи мне, и я его уничтожу! — рычит в ярости.

А я зажмуриваюсь и отрицательно верчу головой.

— Нет! Нет. Я сама! Сама. Я люблю его с шестнадцати лет.

Я сама ему отдалась… — пищу, потому что ладони отца сильнее сжимают мои плечи. Набираюсь смелости и открываю глаза, чтобы заглянул в них и поверил. — Я и сейчас его люблю. Очень, — шепчу, выдерживая его давящий взгляд. — Так вышло…

Его ладони на моих плечах сжимаются еще сильнее.

— Пап, ты делаешь мне больно.

Отец резко отпускает меня. Падает на диван и сжимает переносицу.

Сажусь с ним рядом.

— Где он? — спрашиваю у отца.

— Человек, которого ты у нас, оказывается, любишь, уже давно, десять гребаных лет, держал камень за пазухой, грея чувства мести! Ты никогда не будешь с ним.

Я его уничтожу! Всё!

— Папа, где он?! — испуганно вскакиваю с дивана. — Что ты с ним сделал? Где Вадим? — кричу."

"— Я всё сказал, Лиза! Другого решения не будет. Он совратил мне дочь и отжал у меня завод. А ты, мать твою, предлагаешь мне принять его в семью.

— Ну ты же сам отнял этот завод у его отца, что привело к трагедии! — отчаянно заявляю я.

— Это не так! Я не имею никакого отношения к самоубийству его отца.

Останавливаюсь, ошарашенно распахивая глаза.