Долг феникса

— Твои братья все рождены от разных матерей, и только у Шалрая полное родство с сестрами-близнецами.

— Ну не факт, что это результат временной петли. Может ему понравилась последняя женщина, подсунутая ему Советом? Вот он и решился на еще одно зачатие.

— Риша, он на него решился, потому что наследная сила была в тебе и по его мнению, ты погибла, а значит его другие старшие дети — пустышки и нужен новый ребенок. Твой отец ответственный, и не мог бросить род без наследника.

— Это лишь твои догадки.

— А ты спроси про третью петлю, — фыркнул иллами. — Спроси, не обвиняя, а то у тебя такой тон, что даже мне неприятно слышать. Обиды ничем не помогут и не сделают вас ближе.

Я вздохнула. Он прав. Я открыла глаза, и посмотрела на отца. Тот явно понял, что я общалась с иллами и давал нам время, не вмешиваясь в нашу беседу.

— Третья временная петля, ты отчего-то решил, что мы погибли?

— Я не ощущал больше вас. — Просто ответил он. — Ни одного, даже самого слабого отголоска. Да и сам мир, он уже был не таким. Как я предполагаю, временная петля вынесла меня или на альтернативное развитие мира, или очень далеко в будущее.

— Если так, то почему ты попробовал снова? Попасть на Землю.

— Потому что после этого, спустя почти девятнадцать лет, наших лет, не Земных, — уточнил Марс, — я почувствовал, что Равьела умирает. Она все еще оставалась моей женой, наша связь была прочнее, чем мне казалось.

И тут меня накрыло осознанием. В горле пересохло.

— Ей стало лучше, резко… — прохрипела я, вспоминая страшные моменты, о которых помнить-то не хотелось, — даже из больницы выписали перед моими экзаменами. Это ты?!

— Я… — Твердо ответил он. — И я почти опоздал."

"Я прикрыла глаза. А мама-то об этом знает? Или он только сейчас признался, мне?

— Риша, я хотел бы, чтобы этот разговор остался строго между нами. Не стоит никому знать о том, когда я совершал переходы и что делал на Земле. Даже Равьеле.

Ошизеть. Он все-таки не сказал маме! Не сказал о том, что сделал для нее! Он вообще нормальный?!

То есть отдать приказ о пощечине, а заодно пугать смертью жены, чтобы его дочь свою магию пробудила — Марс смог. А рассказать своей жене, любимой, между прочим, о том хорошем, что в нем было, посчитал слабостью что ли?

Зачем же так? Зачем заставлять себя ненавидеть?! Если даже мне уже понятно, что ради своей любви он готов на многое. Не просто готов, а делал все возможное и невозможное!

— Расскажи ей сам, отец. — Хрипло попросила его. Я впервые так назвала его, не за спиной, не мысленно, а глядя прямо в его глаза. — Обязательно расскажи. Она должна знать.

Я резко вскинула голову, и уставилась в потолок, потому что на глаза наворачивались слезы, а плакать я не хотела.