Долг феникса

Но стесняться или стыдиться этого не собиралась. В конце концов, даже не моими стараниями, но Лейнард был ближе мне, чем кто-либо другой. Мне кажется, он порой и мысли мои словно книгу читает. С него бы сталось.

— Вот как, получается, чем могущественнее род, тем меньше эйфории и больше неприятных мгновений?

— Вы правильно сказали — мгновений. Неприятно только в первые пять минут, вам же сейчас не больно?

— Нет, — вынуждена была признать я.

Мне действительно сейчас не было больно, наоборот, легкое покалывание тела воспринималось, как массаж. Приятненько.

— Прежде, чем мы перейдем к следующему этапу, — деловой тон Лейнарда напрягал. — Нужно немного подзарядиться хорошими эмоциями.

— Чем? — мне показалось я ослышалась.

— Положительными эмоциями. — Повторил мужчина. — Это необходимость на первых двух-трех тренировках. Потом будет не обязательно.

Пока он это говорил, качели стали раскачиваться. Так-то я не против, кататься — это всегда здорово, но что-то меня уже пугают знания, которыми со мной поделиться хотят. Подготовка уж больно странная.

— Поэтому предлагаю обменяться забавными историями из наших жизней.

— Э… — ну а что еще сказать?

— Давайте я начну первым. Расскажу вам историю о том, как быть жадиной не только не выгодно, но еще чревато.

— На личном примере? — я хмыкнула. Про то, что жадиной быть плохо я и так знала, но послушать что-то из жизни Лейнарда, очень хотелось.

— Конечно же, — я не видела лица Лейнарда, но почувствовала его улыбку. — Было это, когда мне только исполнилось двадцать лет, по вашим, Земным меркам, это примерно десять-одиннадцать.

Я затаила дыхание и даже зажмурилась. Качели качались, а голос Лейнарда звучал так задорно и красиво, что смеяться хотелось уже сейчас, не дослушав его историю.

— Я воспитывался дядей и жил в его поместье. Несмотря на то, что разделение в воспитании и окружение детей существует согласно рейтингу родов, дядя позволял общаться со всеми. Хоть с ребенком слуги, хоть с деревенскими, главное, чтоб я сам этого желал. А я хотел. Я вообще был очень непоседливым ребенком, часто убегал из поместья в поисках мамы.

Сердце невольно сжалось. Хотелось спросить о многом, но я прикусила губу. Лейнард запнулся.

— Так, я не о том, — тут же поправился он. — Так вот, мое окружение состояло совсем не из той компании, которая бы устраивала моего отца. И однажды, после очередной встречи с ним, я возгордился и своим статусом, и тем, кем должен буду стать.

Он немного помолчал, будто прямо сейчас прокручивал в голове все то, что случилось когда-то.

— И когда в очередной раз мы с ребятами, совершили набег на сады, в целях собрать фруктов, я заявил, что все принадлежит мне, а значит и есть я буду сам.