Долг оплачен

***

Я так ослабла, так сильно заболела, что хотелось умереть. Это настоящее предательство, оно переносится очень тяжело. Даже злобы не было, ничего. Выжженная пустыня. Слишком много эмоций. Они варились, крутились и взорвались, ничего не оставив после себя.

Меня пугало почти всё.

Сатир знает обо мне слишком много. Такие подробности, которые просто так не всплывут даже после долгого знакомства с мужчиной. Мой начальник, мой босс Александр Константинович знает, что три дня назад у меня закончились месячные, что на правой груди у меня родинка, что сплю я на животе, распластавшись в позе звезды, что очень хочу попробовать близость, а всё некогда. И на темы для взрослых мы тоже общались.

И это я не малолетка, и не жила в лесу без компьютера. Я знала, что интернет — зло и сплошной обман. И были у меня подозрения, но Роза заполняла моё одиночество своим участием, и я, глупая, повелась. Попалась в сети адского сатира, и мне больно, стыдно и очень, очень горько.

Меня обманули, и я теперь понимала, что испытывала Анжелика, когда её бросили на произвол судьбы после того, как приручили. Это невыносимо. И если Анжелика кинулась во все тяжкие, то я, пожалуй, замкнусь и совсем уйду в себя. Никогда больше не буду доверять людям, они этого недостойны.

С почтовыми пакетами в обнимку я поднялась на пятый этаж и в ближайшем туалете пугала унитаз конфетами Максима. Меня рвало и мутило. Минут десять умывалась и полоскалась холодной водой из-под крана, но прийти в себя так и не смогла."

"Обида вдруг стала перерастать в злобу.

Я вышла в коридор и медленно направилась к приёмной, строя планы мести. Неожиданно появился на моём пути Иннокентий. Видимо, вид мой оставлял желать лучшего, потому что он подскочил ко мне, схватил за плечи и попытался заглянуть в глаза.

— Миля, что случилось? — обеспокоенно спросил он.

Коварству женщин нет предела. Я криво усмехнулась.

— Ты был прав, — кивнула я и посмотрела в его тёмные глаза. — Ему только одно нужно.

— Я же говорил, — он раздосадовано всплеснул руками. — Ты можешь обвинить его в домогательстве.

— Я не могу уволиться, но я не хочу ему девственницей достаться. Ты можешь мне помочь?

У Кеши отвисла челюсть. Он попытался собраться, но с первого раза не получилось. Стал нервничать, расправлять галстук, проезжаться пальцами по русым волосам.

— Конечно, — усмехнулся он, а в глазах появился нездоровый блеск.

— Я сниму номер в отеле. Сегодня, — решительно говорила я, но от негодования подкусывала нижнюю губу. — Только чтобы света было мало и чтобы красиво.

— Конечно, — ещё раз сказал он, не веря такому джекпоту. — Как снимешь номер, кинь мне сообщение, — он обнаглел, подошёл ближе и проехался по моему лицу ладонью. — Всё будет как ты захочешь.