Долг оплачен

Сказал, что я не женюсь, потому что мажор, а она из небогатой семьи, и сделал ей предложение.

— Она согласилась? — почему-то мне казалось, я его обижаю.

— Да, — горько усмехнулся он. — А я очень сильно любил её. Но даже эта любовь не позволила пойти против воли отца. С ума сходил и разбивал кулаки об стенку, когда она вышла замуж, когда встречал её из университета не я. Не я целовал. Она не подпускала меня к себе и презирала за то, что лезу к чужой жене. И мне казалось, я умер, когда она забеременела и вскоре перевелась на заочное обучение. Я всё ждал, когда он её кинет и я весь такой благородный начну за ней ухаживать и помогать ей. Но её слишком сильно любил муж. Слишком счастлива она оказалась, — он улыбнулся. — До сих пор счастлива, я узнавал. Третьего ребёнка ждут.

— Поэтому с отцом у тебя конфликт? — тихо спросила я."

"— Серьёзный, — кивнул сатир и отпил кофе. — Я получил диплом и невесту в подарок. Богатая, как раз для мажора. Показав папе кукиш, я свалил в Москву на практику, а потом стал работать на границе с Польшей, кстати, нашу фирму и обслуживал частенько. Мать пыталась вернуть меня в семью. И я вернулся. Но тут появилась Винера, которая вроде ничего так, понравилась. А потом я её застукал в мужском сортире. И даже после этого, когда я сообщил отцу, что невеста выбранная мне им лично, слаба на передок, он настаивал на свадьбе. Да я просто рассмеялся ему в лицо и послал чёрной матерщиной. Уехал в Мексику, где прожил два года и вернулся этим летом по просьбе матери. Винера меня дождалась, — он зло рассмеялся. — Наивно полагает, что я буду слушать отца, — сатир хитро прищурил свои раскосые глаза. — А теперь о тебе. Я не позволю какому-нибудь Владлену или Андрею увести тебя прямо из-под своего носа. Поэтому поспешил расписаться с тобой. Такие, как ты, Эмилия Романовна, исчезают с поля зрения в восемнадцать лет и хранятся в семье, опекаются и укрываются любовью. И никакие отцовские запреты, никакие злорадные языки или угрозы меня не заставят совершить ещё одну глупую ошибку. Допускаю, что моя первая любовь была незрелой. Ведь мне было семнадцать, когда мы с той девушкой познакомились. Но теперь мне двадцать девять. Я хочу тебя целиком и полностью. И взял, хотя было достаточно сложно. Ты сопротивлялась.

Я прищурилась. Всё в моей жизни идёт кувырком. И такие разговоры нужно было вести перед тем, как ему отдаваться и подпись ставить в свидетельстве о браке.

— Скажи мне, Санчес, — тихо начала я сложный разговор. — Почему ты не пришёл ко мне сразу? Ведь ты узнал, где я жила. Почему не раскачал, не поговорил после нашего знакомства? Ведь всего, что произошло, можно было избежать.

— Ошибка, — тут же ответил он. — Я просто не мог представить, что ты способна на воровство.

— А вот оказалась способна, — фыркнула в недовольстве.