Долг оплачен

А пока… Пока нужно собрать деньги маме на лечение и с голода не умереть.

Над столом полка, и шкаф небольшой в углу комнаты. Больше ничего не влезло. И всё это, даже монитор компа, укрыто мелкими белыми салфетками, связанными крючком. И это не бабушка старалась. Это моё свободное времяпровождение. Когда я не залипаю на форумах и в чатах, вяжу в своё удовольствие.

Заиграл телефон на столешнице, когда я переодевалась. Номер был не знаком. Мне могли откуда угодно позвонить, я везде своё резюме оставляла. Но в трубке раздался знакомый голос с хрипотцой. Он звонил с моего телефона «своим ребятам», и там высветился номер.

— Эмилия, — позвал он.

— Да, — тихо ответила, упав на свой диван в объятия белого медведя. Зажмурилась от душевной боли.

Он же такой! Он такой классный. Я в мечтах уже замуж за него вышла, детей ему родила. Но это глупые детские мечты. Богатые мужчины ненормальные. Как говорил мой дед: «Деньги — настоящее испытание для мужика, как нищета для бабы». И это испытание выдерживают единицы.

Мамина подруга, тётя Люба, недавно развелась со скандалом. Её муж поднялся на мелких кафешках и стал прилично зарабатывать. Сразу же завёл себе любовницу моего возраста, а сорокалетнюю жену оставил голую и выгнал к матери. Теперь тётя Люба живёт в соседнем подъезде и заходит к нам пострадать и выпить винишка.

— Эмилия. Ты взрослая девушка, прошу, объясни, что случилось.

— Мне от вас ничего не нужно, — старалась голосом не выдать своё горе. — Если для вас хоть что-то значит моя помощь на болоте, прошу больше не звонить и не появляться в моей жизни.

— Причина! — заорала его внутренняя мексиканская бабушка. — По какой причине?!

— Вы страшный, да ещё и не русский!!! Не смейте мне звонить!!!

Я отключила телефон. Круто я его отбрила, но на душе остался поганый, мерзкий осадок. И я заревела в полный голос, не опасаясь, что прибегут родительницы и начнут узнавать причину кипиша.

Я одна.

***

Поспать мне никто не дал. В квартиру на поминки пришло человек сорок. Маме, естественно, уже всё было доложено о смерти свекрови, и она мне звонила, когда старухи и тётки, суетившееся в гостиной и на кухне, накрывали на стол и готовили мне по приказу мамы еду на неделю вперёд. Отчитывала меня мама. Серьёзно злилась и беспокоилась одновременно. То, что бабка умерла, она не переживала, она не знала, как я буду жить одна. А я буду одна жить отлично. Если ко мне не будут мамины подруги заходить, то вообще жизнь удастся.

С трудом закончив разговор с мамой, я была усажена тётей Любой, той самой, брошенной своим мужем, за стол рядом с Анжеликой.

Анжелика с меня ростом, кареглазая и с густыми русыми волосами. Безуспешно борется с прыщами на лице. Она худая и немножко кривоногая. Но настолько милая, что на неё постоянно кто-то западает.