Долг оплачен

***

Моя незабываемая учительница по сольфеджио, Мария Викторовна, очень надеялась, что я поступлю в консерваторию после окончания школы. Но всё сложилось так, что я осталась без дальнейшего обучения в принципе. И тогда Мария Викторовна решила мне помочь, чтобы я ни в коем случае не отлучалась от музыки. Она нашла мне учеников, которые не учатся в музыкальной школе: предпочитают индивидуальные занятия на дому или желают подготовиться к поступлению и прийти уже с навыками.

Неожиданная помощь от малознакомого человека. Просто преподаватель в музыкальной школе, а похлопотала, чтобы у меня был хоть какой-то заработок. Хотя я и без неё справлялась, но преподавать детям мне очень понравилось.

Всего трое малышей. Две девочки. Одна из нашего дома. Другая из богатого семейства, к ней ездить приходится через весь город: около часа на метро и пешком минут пятнадцать. И мальчик, к которому я ездила всего один раз. Там капиталисты решили ребёнка морально изнасиловать, лишив его футбола и заставив играть на фортепьяно. К богатеньким я одевалась в костюмы, а к соседям бегала в простом чёрном платье до колен. В этот раз даже сапоги на каблуках не надела, а в одних кроссовках добежала. Потому что у меня в кафе смена, я ещё подрабатывала официанткой, а по кафе полдня не побегаешь на каблуках.

На дорожке столкнулась с Олей-Паровоз. Женщина солидная, килограмм сто живого веса. При этом никак не может распрощаться со стройной юностью и носит старую одежду. Курточка в обтяжку до пупка, тонкий свитер жирки поверх джинсов обтягивает.

Она румяная, как матрёшка, после прогулки с коляской. Достаточно грубо выловила меня за локоть. Одной рукой держала меня, другой катала туда-сюда красивую бежевую коляску.

— Привет, Миля, — сказала толстуха и зло сверкнула серыми глазами.

— Здоров, — если не отпустит, я её ударю.

У меня другая весовая категория, но я юркая и ловкая.

О том, что Оля жутко ревнует Стаса ко мне, знает весь двор. И говорить, что ничего никогда не было, бессмысленно. И сдаётся мне, что Стасик сам что-то ей ляпнул, отчего она так взъелась на меня. Никогда не здоровается, а если в подъезде сталкиваемся, обязательно задевает своей тушей. И надменно так нос картошкой задирает.

И я опять без вины виноватая была поймана ею с непонятной целью.

— Слушай, — сама отпустила. — Если надумаешь квартиру на меньшую менять, скажи мне. Мы как раз расширяться планируем, ипотеку возьмём.

— Ладно. Я уже надумала, — нужно признать, она меня напугала. Мало ли что ревнивая баба может учудить. — Цены только узнаю.

Это хорошо, что на меня и квартира, и дом переписаны. Родственницы как сговорились… Умереть решили. Только мамку я не отпускаю. Мы с ней и в однокомнатной поживём.

Настроение улучшилось.