Долг оплачен

Откинул меня, я ударилась затылком об стекло на двери. Достала нож и, рявкнув, освободила правую руку. Нажала на кнопку, вылетело лезвие и упёрлось в его шею.

— Зарежу, — сквозь сомкнутые зубы прошипела я. А у самой поджилки тряслись. Страх брал такой, что волосы на голове шевелились.

Мы задыхались, вспотели. Он смотрел на меня, казалось, чёрными глазами. Чуть подался ниже, и остриё ножа проткнуло бледную кожу. В полутьме я видела, как течёт тёмная струйка крови.

— Ты дикая кошка, — широко улыбнулся он. — Я не понравился тебе?

Он стал подаваться ещё ниже, и я вынуждено опускала руку с ножом. Опускала до тех пор, пока его губы не прикоснулись к моим губам. Я ждала, что он дёрнет, вырвет нож. Но он закинул одну руку на спинку сидения, другой опёрся об стекло и проехался языком по моим сомкнутым губам.

Поцелуй я ему так и не отдала.

Чёртов экстремал! О чём я думала, когда решила подойти к нему? Он же отморозок и беспредельщик! И ничего ему за его поведение не будет! Папочка-то богат и, видимо, очень богат.

Вот она — правда жизни. Если не в ВИП кабинке с сатиром, то в машине с Котом. И никто не защитит. Пора заканчивать таскаться в одиночестве по злачным мажорским местам. Я ж не Анжелика…

О, блин! Куда эту дуру унесло?"

"Влад понял, что поцелуй не получится, и отчалил на своё сидение. Спокойно завёл машину. Как ни в чём не бывало, вытер кровь на шее и спокойно стал выезжать на дорогу.

— Приношу свои глубокие извинения, — неожиданно сказал он.

Надо было хорошенько его пырнуть, чтобы запомнил. А то царапину будто не замечал.

Включил магнитолу, но на тихую радиоволну. С музыкой и с включёнными фарами стало мне легче. А когда выехали на трассу и медленно поехали в сторону города, я спрятала нож и села в кресле прямо.

— Куда тебя отвести? — он дотянулся до моей коленки и прикрыл её подолом пальто.

— В центр.

— Я отвезу тебя домой. Приставать не буду. Обещаю.

Я нервно рассмеялась. Ещё пара таких уродливых лживых фраз и у меня случиться истерика.

Тварь!

Не будет он ко мне приставать.

Я представила, как я стою на проспекте и ловлю такси. А ноги дрожали, тряслись руки. Настолько ослабла, что хотелось завалиться и умереть.

По радио играла какая-то сиротливая композиция с приятной флейтой. Девушка с хриплым голосом на английском языке вещала, что она не в состоянии простить его. Кот горько усмехнулся.

— А ты простишь?

Вместо ответа я назвала адрес. Выйду у магазина и дойду до дома. А вздумает следить, я зайду в другой дом и подожду, когда уедет. Это последний раз, когда я вижу этого урода.

Кот забил в навигатор мой адрес, но скорость не увеличил. Ехал по тёмным улицам города медленно, сорок километров в час. И я смотрела на фонари, окна в домах спящих людей и подсвеченные витрины закрытых магазинов.