Долго тебя ждала

И он назвал ее красивой…

«Через пару месяцев ты начнешь расплываться. Посмотрим, что он скажет тогда», – нудил Гурген, но как-то неубедительно. Мариам даже не посчитала нужным ему отвечать. Вступать в переговоры с террористами в данном случае было себе дороже."

"Она заставила себя сползти с кровати и снова сходила в душ. Когда вышла – с улицы примчался Левон с Кирой. После школы они катались на скейтах на новенькой площадке, отстроенной во дворе, и, потратив кучу энергии, жутко проголодались. Мариам накормила детей и заново открыла присланный Дуней план их будущего дома. Узнав об их свадьбе, она предложила объединить принадлежащие Мариам и Жене участки и прислала набросок, как в таком случае будут размещены дом и все остальное. До сегодняшнего дня Мариам боялась туда заглядывать. Как боялась думать о том, что их с Кравцом ждет в дальнейшем. Она вообще не была уверена, что он вернется, если уж говорить до конца честно. Хотя ее муж, даже находясь за тысячи километров, своими обязанностями вроде бы и не пренебрегал, в голову Мариам все равно лезли самые негативные сценарии. Она извелась. Измучилась. Истосковалась. Накрутила себя до бессонницы. А тут… бах! И все перевернулось.

«Девай, детка, ты такая красивая. Я с ума по тебе схожу»… – он прямо так и сказал. Мамочки, что они вытворяли!

Отец Левона внушил Мариам, что она холодная, как стылая рыба. Да и Сиваков подбросил дровишек в костер ее неуверенности. Она действительно ничего не чувствовала – ни с тем, ни с другим. До Жени она вообще не испытывала удовольствия от секса с мужчиной. Лишь наедине с собой она расслаблялась достаточно. Лишь с собой… И вот теперь с ним. Который, кажется, разгадал все ее тайны.

«Почему ты никогда мне не пишешь?»

«Не хочу отвлекать».

«Пиши. Не то я начинаю сомневаться, что тебе нужен».

Удивительно. И у него, оказывается, были сомнения? Какая глупость! Приятная… просто до дрожи.

«Нужен. Очень. А о чем писать?»

«Обо всем. Мне все интересно».

И она писала. Обо всем на свете! А он отвечал. Не всегда сразу из-за разницы во времени. Но в этом была своя прелесть. Например, Мариам любила сделать какой-нибудь вброс и лечь спать. А потом утром читать присланные Кравцом сообщения. Полные возмущения, или праведного гнева, или настырных просьб. Как, например, тогда, когда она написала, что ей пришлось купить белье для беременных, потому что в старом ей стало некомфортно, Женька потребовал тут же ему продемонстрировать обновку. Мариам ответила, что белье подлежит стирке. И преспокойно уснула. А наутро у нее был десяток сообщений вроде: «Ты – садистка», или «Я буду жаловаться прокурору», или совсем уж заискивающих: «Ну, Мариам! Давай баш на баш, а? Я тебе тоже покажу что-нибудь интересное».