Долго тебя ждала

Иди сюда…

– Какой ты весь из себя начальник…

– Еще какой. Надоем тебе как горькая редька.

Он улегся на спину, Мариам легла рядом. Их взгляды снова сплелись.

– Глупый, – прокомментировала она.

Да кто ж спорит? Иначе бы раньше ее разглядел. Но теперь уж ничего не остается. Разве что любить. Изо всех сил, чтобы додать недоданное за пятнадцать лет. И ладно. С этим он определенно справится. К бабке не ходи.

Эпилог

Зима выдалась необычайно снежной. Вот и тридцать первого, накануне Нового года, целый день мело. С самого утра в баре было полно народу. Мариам все же пришлось поступиться собственными правилами и отменить обязательный дресс-код. По крайней мере, в дневное время. Гости ее заведения щеголяли в шерстяных свитерах и штанах от лыжных костюмов. Кто-то мог позволить себе дорогие бренды, кто-то преспокойно носил массмаркет. Среди обеспеченных людей, кстати, таких было довольно много. Муж Мариам тоже никогда не заморачивался насчет одежды, хотя и был миллионером.

Муж…

Она до сих пор иногда просыпалась посреди ночи, поворачивалась на бок и подолгу на него смотрела. Иногда, будто чувствуя ее взгляд, просыпался и Женька.

– Что такое? – бормотал сонно. – Опять в туалет?

– Нет. Просто не спится.

– Ты же не придумываешь какие-нибудь страшилки, правда?

– Какие страшилки? – невинно хлопала глазами Мариам.

– Свои излюбленные. Вроде тех, что я тебя не люблю, уйду, и что там еще ты придумываешь, когда нет другого повода поплакать?

– Вот еще! – возмущалась Мариам. – Ты от меня никуда не денешься.

– Влюбишься и женишься, – зевал сладко.

– Так ведь уже.

– А я о чем? Хватит думку думать, давай спать.

Кравец притягивал ее к себе спиной, потому что живот мешал им лежать лицом к лицу. Терся носом о ее волосы. Целовал. Окутывая нежностью. А иногда (все же мужик, какой с него спрос?) принимался ее откровенно лапать.

– Женька…

– Ну, что? Ты такая… Ух!

– Какая?

– Налившаяся…

– Толстая?! – вскакивала Мариам.

– Нет, ты опять за старое?! Вот скажи, разве я сказал – толстая?

– Нет. Ты сказал – налившаяся.

– Вот именно. Как спелое яблочко. Румяная. Сочная. Молочная… – Кравец терся носом о ее шею, нахально спускался ниже и прихватывал темно-коричневую, просвечивающуюся через тонкий батист сорочки вершинку. – Ты знаешь, что пахнешь молоком? Это самый лучший аромат в мире.

– Маньяк, – счастливо вздыхала Мариам. И все ее страхи, уже больше придуманные, чем настоящие, растворялись в этом вздохе. Никуда он не денется. Ни-ку-да. Потому что, кажется, он вообще без нее разучился. Да-да, они так быстро друг к другу притерлись, так им это нравилось – жить семьей, так это у них хорошо выходило, что непонятно было, как они вообще жили раньше. Друг без друга.