Долина кукол

– Когда он пошел? В Нью-Йорке стояла ясная погода. Анна пожала плечами.

– Вероятно, еще в августе. Он здесь никогда не прекращается.

– По-прежнему стоишь на своем, а? Если уж что-либо ненавидишь, то становишься безжалостной.

– Я отдала Лоренсвиллу двадцать лет. Для любого маленького городишки этого более чем достаточно. Лайон наклонился вперед.

– А вам нравится Лоренсвилл, мистер Хилл? Водитель кивнул.

– Ага. Почему бы и нет? Я родился здесь. Правильный, хороший городок. У мисс Анны это возрастное, скоро пройдет. Вот поживет здесь подольше и тогда…

– Я же говорила вам, мистер Хилл, что уезжаю отсюда насовсем.

– А я считаю, что, когда действительно подойдет время продавать старый дом, ты передумаешь. Я помню, как в этом самом доме родилась твоя мать. Бьюсь об заклад, и твои малыши тоже в нем родятся. А что? Конечно, сейчас у нас большая новая больница прямо в Вестоне, всего в восьми милях по главному шоссе. Получше, чем многие больницы в вашем Нью-Йорке. Да что вы хотите: даже из Бостона к нам присылали за аппаратурой во время эпидемии полиомиелита.

Такси прохрустело по засыпанной снегом подъездной дорожке и остановилось перед домом.

Выйдя из машины, Лайон молча воззрился на здание.

– Это твой? – Он повернулся к ней, глаза его восхищенно сияли. – Анна… он такой красивый!

– Живописный, оттого что снег идет. – В голосе ее сквозила нескрываемая неприязнь.

Лайон расплатился с мистером Хиллом, поздравил его с наступающим Рождеством и прошел за Анной в дом. Она была вынуждена признать, что огонь, потрескивающий в камине, делает огромную гостиную теплой и уютной. Анна провела Лайона по всему дому и прочла в его сияющих глазах, что все ему здесь очень нравится.

Она поняла, что это не просто дань вежливости, дом и в самом деле пришелся ему по вкусу.

В большой кухне они нажарили бифштексов и поужинали в гостиной у пылающего камина. Лайон настоял на том, чтобы затопить камин и в спальне. Она удивилась тому, как умело он обращался с каминным инструментом.

– Не забывай, что большую часть жизни я прожил в Лондоне, где не очень-то полагаются на центральное отопление, – пояснил он и добавил:

– Дом просто замечательный. Ты слишком привыкла к нему, чтобы достойно его оценить. Знаешь, он подходит тебе.

Ты выглядишь так, словно навсегда пустила здесь корни.

– Не смей так говорить даже в шутку, – пригрозила она. – Комплиментом я это не считаю.

В воскресенье снег перестал, и они долго гуляли. Из церкви выходили люди, и их с Лайоном видела едва ли не половина городка. Анна здоровалась, но не останавливалась, спиной ощущая любопытствующие взгляды.

Когда они вернулись домой, Лайон начал растапливать камин, а Анна принесла ему хереса.

– Единственное, что смогла найти, – извиняющимся тоном сказала она.