Долина кукол

– Хотите сказать, что даже Гитлер мог быть мягким и игривым с Евой Браун?

– Да, что-то в этом роде. А король Генрих VIII отнюдь не убивал всех своих жен. Если не ошибаюсь, последняя из них фактически держала его под каблуком.

– Но Аллен действительно очень мил, – стояла она на своем.

– Наверняка так оно и есть. Если это тот самый дом, то здание весьма внушительное.

Такси остановилось. У дверей дежурил уже другой швейцар.

– Мы приехали посмотреть квартиру мистера Купера, – сказала Анна. Тот кивнул.

– Мистер Купер предупредил. Одиннадцатый этаж. Она протянула Лайону ключ.

– Я подожду в коридоре.

– Что? Осмотр без экскурсовода? Пошли, моя девочка, я жду, что ты продемонстрируешь мне все достоинства этой квартиры. Где хранить белье, как включать отопление, где счетчик с пробками…

Анна почувствовала, что лицо ее залилось краской.

– Я была здесь только раз, когда осматривала квартиру.

– Тогда все равно тебе известно о ней больше, чем мне, – легко сказал он.

В квартире ему понравилось все. Он даже настойчиво убеждал ее, что ему приятно видеть толстяка в окне напротив.

– Чувствуешь, что у тебя есть соседи.

Сегодня же днем позвоню Аллену Куперу и поблагодарю его. Но сначала я должен выразить благодарность тебе. Предлагаю пойти и шикарно пообедать за счет Генри.

Они направились в ресторан «Барберри Рум». Анне понравилась царившая в зале мягкая синеватая полутьма, крошечные искусственные звездочки, мерцавшие на потолке, и уютные кресла. Она даже согласилась выпить хереса. За истекшие сутки с нею произошло слишком многое и слишком быстро; она чувствовала себя совершенно обессиленной, выбитой из колеи.

Лайон и не пытался ее разговорить.

Он непринужденно говорил о прелестях новой квартиры, об изысканном вкусе блюд, о своем новом восприятии ценностей мирной жизни. Она чувствовала, что ее скованность сходит на нет. Ей нравился его четкий британский акцент, убаюкивающая атмосфера, царящая в зале. Нравилось смотреть ему в лицо… наблюдать, как меняется его выражение… его скользящая улыбка.

– Тебе придется примириться с тем, что Генри вмешивается в твою жизнь, – говорил он, наклоняясь к ней через столик и поднося спичку к ее сигарете. – Но делает он это лишь потому, что желает тебе самого доброго.

Он возвел тебя на своего рода пьедестал.

– Это вас он возвел на пьедестал, – возразила она. – Высотой футов в семьдесят. Вы – будущее фирмы «Бэллами и Бэллоуз».

– Он считал так четыре года назад, – ответил Лайон. – За четыре года человек может измениться.

– Мистер Бэллами не изменил своего мнения о вас. Он взял ее руку в свою.

– Анна, не могли бы мы покончить со всеми этими «мистерами»? Я – Лайон. А «мистер» Бэллами – Генри. Она улыбнулась.

– Хорошо… Лайон.