Дом последней надежды

Выходит, он видел ее?

Жаль, я не спросила.

Видел и уцелел… и понял, что должен сделать. Этот список, полустертый, местами и вовсе нечитаемый, — то, что нужно для правильного погребения. И мне стоит последовать мудрому совету.

И может, они действительно встречались, и призрак… или уже демон? Дух неупокоенный? Не важно, она рассказала то, что знаю я.

Я потерла слезящиеся глаза: ночной сон не принес мне отдыха, напротив, я чувствовала себя безмерно уставшей. Однако солнце уже встало, и мне было пора.

Итак, если отрешиться от одной трагедии, то…

…большой человек, который приезжал в город… кто он? Сейчас это уже не имеет значения, а вот сотню лет тому, когда человек этот был жив и при власти… мог ли прадед Кэед начать расспросы? Выразить свое недовольство? Вообще сделать что-то, что вызвало бы подозрения? Нет, в смерти города и девушки его было бы сложно обвинить, избить сопротивляющуюся рабыню — это вариант нормы… отдать ее… продать… он в своем праве, кто ж знал, что душа преобразится?

С одной стороны.

А с другой — погибший город и торговля людьми, в которую представитель Императора мог сунуть излишне любопытный нос. Если он не ограничился делами города, то…

Похоже на то.

Император вряд ли обрадовался бы, узнав, что Наместник или кто-то из ближайшего его окружения продает и без того немногочисленных подданных.

Это… опасно.

А город… что ж, полагаю, недалеко возник другой, и дело продолжилось, пусть и не с прежним размахом. Горько?

Надо поинтересоваться, где можно приобрести белое кимоно.

Хотя… я знаю, кто продаст мне достойное.

Госпожа Гихаро нисколько не удивилась.

— Похвальное благоразумие, — сказала она, окинув меня внимательным взглядом. — В наше время мало кто задумывается о будущем, оставляя хлопоты родственникам, которые не всегда бывают внимательны к нуждам покойного.

Я хотела сказать, что умирать в ближайшем будущем не собираюсь, но замолчала.

Какая разница?

А молчаливые девушки разостлали передо мной четыре наряда, и все четыре были диво до чего хороши. И траурный белый цвет, такой строгий, такой яркий, такой… нежный, вместе с тем не портил их. Перламутровый шелк и белая нить.

Скорбный узор.

И страх, внезапно проснувшийся. Что я делаю? Это дурная примета, покупать погребальный наряд, если в доме нет мертвеца… и не может ли статься, что я сама его…

Нет.

— Вот это. — Я погладила первое платье, расшитое мелким бисером. — И пожалуйста, выберите к нему все, что нужно… для юной девушки…

Приподнятая бровь.

Удивление.

И ему не позволено помешать. Госпожа Гихаро исчезает, а помощница несет то, что нужно… мой кошелек, и без того не слишком увесистый, становится почти невесомым.