Дом последней надежды

И голос Хельги, в котором звучит такая знакомая мне нота тоски.

Моя сосна выросла из камня, и еще отец оградил крохотное деревце забором, чтоб не сломал его ветер. Я носила ему воду…

Не я, Иоко, но, кажется, мы становимся все ближе.

— Ведьма ревнива была… может, и вправду Бьярни обидел ее, а может, сама по себе… как знать… но сказала она слово, и все… перестали на Острове женщины родиться. А те, кого возили… матушка моя померла, когда мне десятый год пошел… говорят, что слышать они начинают, да… будто зовет кто… в воду… и от песни ведьминой тоска в душе появляется такая, что словами не описать. С тоски той и… — Он вновь принял чашу, поклонился и чай отпил. Замолчал."

"— …но если уж какая родится, так ведьма больше над нею не властна… но мало их… наших мало… на десять мальчишек одна девка… но я не о том… летом остров цветет. Сперва вереском, и все становится лиловым… после вот колокольцы синие и еще другие какие цветы… но лето короткое, и мы уходим. Женщины остаются. И дети… а мы вот… ходим на водяного зверя. Они огромны, каждый — с корабль, а есть и побольше, но смирны. Они выходят из глубин моря и ложатся, отдыхая. Их тела порастают коростой водорослей и улиток…

Я прикрыла глаза и вдохнула терпкий чайный аромат, в который, чудилось, вплелись ноты живицы и моря, того, запомнившегося мне с прошлой жизни неприветливым и серым, переменчивым, как настроение старухи-кошатницы, что держала дом на берегу.

Тетки и матушка готовили по очереди.

А я ходила на берег искать янтарь и мечтала увидеть дельфинов. Янтарь находила.

Позже было еще одно море, куда более дикое и недружелюбное. Исландия. И лодчонка, показавшаяся мне слишком ненадежной. Борта. Соленые брызги. Ветер, пробивавший мою непродуваемую куртку, будто ее вовсе не было.

И вереница касаток.

Каменистые берега.

Птицы.

И огромные звери, выпрыгивавшие из воды то ли в игре, то ли в попытке поймать зазевавшуюся чайку. Старый капитан, наблюдавший за косатками, не скрывал охотничьего своего азарта… и эта их игра, все же игра, как я решила, искупала все неудобства разом.

— …не всякая острога способна пробить его шкуру. Но если случается такое, то зверь уходит на глубину, и наше дело — не позволить ему сорваться. Порой он впадает в ярость, случается, что и лодки разбивает… — Хельги принял чашу, и пальцы наши, что непозволительно, соприкоснулись. Я удивилась тому, до чего горячи у него руки. — Зверь, госпожа Иоко, — он будто не заметил этого касания, — плоть от плоти морской… и всякий раз, когда получается добыть его, мы отдаем морю дары…

Варварский обычай.

Ловля китов запрещена в том мире, который остался для меня в прошлом. А в нынешнем этих гигантов добыть способны разве что такие безумцы, как тьеринги.