Дом сестер

Это осознание того, как много лет она уже потеряла, заставило забыть свою гордость, осторожность и сдержанность. Она пренебрегла всеми предостережениями, которые сама себе высказывала: «Не показывай ему, что тебе больно. Никогда не спрашивай его, почему он это сделал…»

— Почему ты это сделал? — спросила она. — Почему ты женился?

Секунду Джон пребывал в замешательстве, но быстро взял себя в руки.

— Это не тот вопрос, который нам следует обсуждать, — ответил он холодно и тоже закурил. Мимо них прошел отряд поющих призывников. Над рекой дул свежий ветер.

Между домами заходило солнце.

— Ты один решаешь, какой вопрос нам следует обсуждать, а какой нет? — резко спросила Фрэнсис. Она была не намерена принимать этот отказ и хотела немедленно получить ответ на свое «почему».

— Почему? Почему так неожиданно? Я имею в виду, почему ты приехал и так внезапно женился?

— Почему тебя это интересует?

— А почему тебя интересует, что было между Филиппом и мной?

— Один-один, — сказал Джон.

— Я ответила тебе честно и хочу получить от тебя такой же честный ответ.

— Это не было так уж неожиданно.

Мы встречались на некоторых праздниках. Вместе совершали конные прогулки. Она интересовалась моей предвыборной борьбой. Она… — он передернул плечами, — она как-то сразу перестала быть маленькой девочкой и превратилась в молодую женщину.

— Но ведь это не повод — сразу на ней жениться!

На его лице неожиданно появилось выражение враждебности.

— Ты не захотела быть со мной. Поэтому мне кажется, что ты не имеешь права…

— Ты хотел сыграть со мной злую шутку. Будь же честен и признайся в этом! Ты не мог смириться с тем, что я сразу не бросилась тебе в ноги, когда ты сделал мне предложение.

Ты ведь такой привлекательный. Такой состоятельный. Честолюбивый и успешный. Ты не мог понять, как это женщина не упадет тебе на голову, как созревший плод!

Она видела, что Джон в ярости и с трудом заставляет себя сдерживаться — вероятно, чтобы не провоцировать ее на еще более резкие высказывания. Некоторые прохожие уже с любопытством оглядывались на них.

— Фрэнсис, сейчас нет ни малейшего основания, чтобы анализировать наше поведение в то время.

Как вышло, так вышло; и никто из нас уже ничего не может изменить. Я женился на Виктории, и ты должна с этим смириться.

— Как убедительно ты опять изображаешь полное спокойствие! Только потому, что не хочешь признать, насколько детскими и к тому же расчетливыми и эгоистичными были твои мотивы… Ты хотел разозлить меня — и, кроме того, сообразил, насколько подходящей будет для твоей карьеры такая жена, как Виктория. Признайся же! Я с моим прошлым стоила бы тебе голосов.