Дом сестер

Короткий проблеск надежды быстро померк.

Однажды дождливым вечером в конце сентября Фрэнсис вернулась с фабрики и застала Элис в лихорадочных сборах в дорогу. В гостиной стояли два раскрытых чемодана, из-за чего в комнате практически не осталось места, где можно было бы стоять или ходить; несколько платьев было разложено на диване, который служил Фрэнсис кроватью. Между чемоданами балансировала Элис.

— Что ты делаешь? — удивленно спросила Фрэнсис, осторожно пробравшись в кухню, где поставила на стопку газет свои снятые в прихожей мокрые галоши.

— Я получила сообщение, — сказала Элис, — от командира батальона, где воюет Джордж.

Он тяжело ранен.

Фрэнсис проглотила слюну.

— Что?

— Джордж лежит в лазарете в какой-то проклятой французской деревне. Он нетранспортабелен, — объяснила Элис.

Несмотря на плохие новости, она больше не казалась такой отчаявшейся и подавленной, как в предыдущие недели. Плохая новость была все же новостью. Неизвестность закончилась. Теперь она могла действовать.

С обмякшими коленями Фрэнсис опустилась на табурет.

— Боже мой, — прошептала она.

— У него при себе был мой адрес, а не адрес родителей.

Поэтому написали именно мне, — сказала Элис, и в ее словах слышалось удовлетворение."

"— Что же конкретно произошло? — спросила Фрэнсис. Она была в шоке.

— В его блиндаж попала граната. Он был засыпан. Все его товарищи погибли. Выжил только Джордж. У него довольно серьезное повреждение головы и более легкое — правой ноги. Майор пишет, что сейчас его жизни ничто не угрожает.

Засыпан в блиндаже… Самое большое опасение Джорджа. Был ли он в сознании, когда они его откапывали? Какой смертельный страх ему пришлось испытать!

— Это ужасно, — сказала Фрэнсис и, заметив взгляд Элис, добавила: — Я не имею в виду то, что его жизни ничто не угрожает, а то, что с ним случилось самое худшее.

То, чего он больше всего опасался.

— Он, наверное, совершенно растерян, — продолжила Элис, — и это явно значительно бльшая проблема, чем его повреждения. Я еду к нему.

— Во Францию? На фронт?

— Лазарет, разумеется, находится за линией фронта. Мне кажется, Джордж нуждается сейчас в ком-то, кого он знает, кто ему близок.

Седцебиение у Фрэнсис постепенно нормализовалось.

Она не знала, какие последствия для человека могут иметь раны, полученные на войне, поскольку никогда ничего об этом не слышала и не читала — иначе беспокоилась бы больше. Она думала только об одном: «Слава богу! Он не умрет. Всё в порядке!»

— В принципе, мы должны быть рады, — сказала она. — Кто знает, сможет ли он еще вернуться на фронт… Возможно, для него уже все позади.

Элис не могла разделить ее оптимизм.

— Не исключено, что он уже никогда не оправится от психических травм.