Дом сестер

Внутри, в коридорах, сновали медицинские сестры в белоснежной униформе и санитары, и иногда можно было вообразить, что нет никакой войны, унесшей тысячи жизней. Правда, в здешних холлах не было чахоточных дам, как в прежние времена, и увидеть можно было разве что людей в военной форме: солдат на инвалидных колясках или костылях, с повязками на голове или с перевязью для руки на шее, с глазными повязками или с лицами, изуродованными отравляющим газом. Множество мужчин имели ранения разной степени тяжести, но у всех без исключения была глубоко ранена душа, опустошенная и выжженная.

И это отражалось в их глазах.

Впервые увидев Джона, Фрэнсис испугалась. Он всегда был высоким, сильным мужчиной с крепким здоровьем и в хорошей спортивной форме; болезнь была понятием, которое Фрэнсис никогда не могла бы связать с ним. Он и теперь, собственно говоря, не был болен. Но испытания оставили на нем значительно более серьезный отпечаток, чем она себе представляла. Джон сильно похудел, форма буквально висела на нем; глаза провалились, скулы остро выступали под пергаментной кожей. «Он похож на старика, — подумала Фрэнсис, — на несколько десятков лет старше, чем прежде!»

У него была отдельная комната — уютная каморка под самой крышей.

Когда Фрэнсис вошла, он сидел у окна и пристально смотрел наружу. За окном рос красивый каштан, с которого как раз облетали листья, и Джон следил взглядом за каждым отдельным листком, медленно опускающимся на землю.

Он не обернулся, когда Фрэнсис вошла, но догадался, кто это, потому что сказал с иронией:

— А, моя невеста!

Она по-прежнему придерживалась этой версии, потому что не была уверена, что в ином случае ее пропустят к нему.

— Он еще очень слаб, — сказала директор санатория, при этом строго посмотрев на Фрэнсис. — Вообще-то он пока не готов к приему посетителей.

— Я приехала из Англии. Несколько недель работала в полевом лазарете, чтобы иметь возможность остаться там. Мне надо его увидеть.

— Гм… Вы говорите, что обручены с ним? В этом случае… я сделаю исключение.

Теперь, в его комнате, Фрэнсис подумала, что, возможно, допустила ошибку. В конечном счете его это разозлило.

Она тихо сказала:

— Извини, что мне пришлось солгать.

Иначе они меня к тебе не пустили бы.

— А это было так важно? Ты непременно хотела прийти ко мне? — Джон резко повернулся к ней, и Фрэнсис только сейчас заметила, что он сидит на инвалидной коляске.

— Ты ранен?

— Нет. У меня всего лишь слабость. В принципе, это кресло мне больше не нужно.

— Я хотела тебя увидеть, потому что многое должна тебе объяснить.

Он сделал нетерпеливое движение рукой.

— Тебе не надо мне ничего объяснять. Если ты проделала такой путь только для того, чтобы объясниться, — забудь.