Дом сестер

Она не простила его.

— Н-да, — пробормотала Барбара."

"Вскоре после этого она спросила себя, смогла ли сама простить Ральфа, если б неожиданно узнала, что тот уже несколько лет посещает квартал «красных фонарей» и имеет интимную связь с проституткой. Она сильно в этом сомневалась…

— Он пустил себе пулю в лоб, — продолжала мать, — его обнаружил кто-то из его детей.

После разговора с матерью Барбара чувствовала себя подавленной и удрученной. Она понимала, что не должна принимать эту историю слишком близко к сердцу. Корнблюм был одним из ее многочисленных клиентов.

Дело завершено. Она сделала все, что могла — и выиграла процесс. Ей не в чем было себя упрекнуть; она не несла ответственности за «реабилитацию» своих доверителей, да и не могла ее нести. Ее работа заключалась в том, чтобы оказывать им юридическую помощь, а с частными делами они должны справляться самостоятельно. Но то, что ее мучило, не было в прямом смысле ощущением вины, а скорее являлось разочаровывающим чувством, когда кажется, что ты уже победил, а в конечном итоге победа превращается в проигрыш… Жизнь текла по ее собственным законам, и оправдательный судебный приговор мог не иметь при этом никакого значения. Так или иначе, долги рано или поздно должны быть возвращены. И Корнблюм в том числе не смог этого избежать.

Ральф, облокотившись на мойку в кухне, пытался с помощью бренди подавить свою злобу на мать. Глянув на Барбару, он сразу понял: что-то произошло.

— Что случилось?

Барбара взяла стакан и тоже налила себе бренди.

— Корнблюм застрелился. Мама только что мне рассказала. Было сообщение в газете.

Ральф на какое-то время задумался.

— Корнблюм?.. Ах, Корнблюм! Мэр, на которого хотели повесить убийство проститутки…

— Да, и обвинение было снято; но его жена, конечно же, не была в восторге от того, чем занимался ее муж.

Газета предполагает, что он застрелился, поскольку его жена отказалась пойти с ним на примирение. — На какое-то время Барбара замолчала, а потом тихо добавила: — Но это ведь не причина, чтобы кончать с собой.

— Это расстроило тебя, не так ли?

— Ты знаешь, что между адвокатом и доверителем всегда возникают особые отношения. А если дела идут успешно, то при этом еще и появляется большое доверие… — Барбара задумалась.

 — Поначалу с Корнблюмом было очень тяжело. Он просто не хотел открываться. В нем были только страх и недоверие. Но в какой-то момент лед вдруг растаял. Даже не знаю, почему; может быть, он понял, что я действительно его единственный союзник и что смогу помочь ему только в том случае, если он будет со мной абсолютно честным… После этого открылись все шлюзы. Ведь Корнблюм годами жил в постоянном обмане, и для него это было освобождением — открыть душу. Он полностью мне доверился.