Дом сестер

Почему ее так напугала эта новость? Была ли на месте ее совесть, когда она увидела Викторию в таком состоянии — примирившуюся с судьбой, печальной и потерянной? Она знала, что погасшая любовь Джона к Виктории никак не связана с ней, Фрэнсис; но в то же время понимала, что если б не она, возможно, у них была бы возможность вновь обрести то, что их когда-то давно связывало. В мучительном выражении глаз Виктории сегодня утром была и ее вина."

"После того как Фрэнсис в течение многих лет вынашивала и таила в себе ненависть к Виктории, она неожиданно пришла к выводу, что этой ненависти больше не существует и от нее остался лишь горький привкус во рту.

За что ей проклинать сестру? За то, что та отобрала у нее мужа? За ее кокетство? За ее нелепое кривляние? За ее презрительные речи, которые она вела о женщинах, не столь очаровательных, как она? За ее мироощущение, в рамках которого речь всегда шла лишь о нарядах, украшениях и вечеринках? За ее любовь к дамским посиделкам, скачкам и балам? За ее розовые щеки и золотистые волосы?

В один прекрасный момент все это сразу стало незначительным. У женщины, которая сидела в кухне на стуле и пила молоко, больше не было розовых щек, а украшения, наряды и перебранки ее в данный момент точно больше не интересовали.

Эта женщина выглядела удрученной, обиженной и очень грустной, и Фрэнсис не могла вымещать на ней свой гнев.

— Ты должна еще раз спокойно обдумать все это, — сказала она, ощущая неловкость, и при этом значительно мягче, чем обычно говорила с сестрой.

Но Виктория, которая всегда была нерешительной, вела себя как ребенок и которую болтало на ветру как травинку, на сей раз, очевидно, приняла действительно твердое решение.

— Нет, — сказала она, — здесь нечего обдумывать. Я больше двадцати лет боролась и страдала. Если б у нас была какая-то возможность, я нашла бы ее за это время. Но ее нет. И если все оставить так, как есть, то однажды это меня убьет.

— Ваша мать вас поняла бы, — сказала Аделина. — Она была ревностной католичкой, но семья для нее всегда была важнее церкви. Она бы сказала, что вам не следует так больше мучиться!

Виктория сложила бледные губы в слабую благодарную улыбку.

— Для меня очень важно то, что ты сказала, Аделина. Спасибо.

Фрэнсис сделала пару нервных шагов к окну и назад.

— Может быть, тебе поможет, если я поговорю с Джоном, — сказала она.

Виктория опять улыбнулась, но на сей раз ее улыбка была горькой.

— Может быть, ты хочешь сделать как лучше, Фрэнсис, но уже поздно. О том, что у меня проблемы с семейной жизнью, ты знаешь уже много лет. И тебя это ничуть не беспокоило. А сейчас тебе вдруг приходит в голову, что ты могла бы мне помочь… И если я правильно понимаю, это совсем не связано с тем, что я вдруг начала для тебя что-то значить.