Дом сестер

Вся деревня, все окрестности приняли участие в похоронах. Все знали, что они оплакивают первую жертву — но не последнюю.

14 июня пал Париж. Вновь образованное правительство Петена в связи с катастрофическим положением потребовало прекращения огня. Генерал Шарль де Голль, которому удалось бежать в Англию, заявил, что никогда не признает эту капитуляцию. В последующие годы он из эмиграции поддержит движение Сопротивления во Франции и будет постоянно призывать своих соотечественников к борьбе против немецких завоевателей.

Произошли первые бомбардировочные налеты немецкой авиации на различные цели в графстве Эссекс; британцы ответили атаками на Гамбург и Бремен.

В конце июня немцы заняли британские Нормандские острова. В июле усилились воздушные налеты на юго-восточную область Англии. Англичане в ответ начали ночные налеты на немецкие города.

В августе в Дейл-Ли появилась незнакомка, женщина, которую никто не знал, никто никогда раньше не видел. Конечно, она стала главной темой всех разговоров и невероятных предположений. В течение нескольких дней судачили даже о том, что она немка и, возможно, шпионка, и стали раздаваться первые призывы к тому, что ее следует выгнать из деревни и «показать ей, что случается с каждой, кто выдает англичан немцам».

Наиболее разумные сразу указали на то, что шпионке именно в Дейл-Ли совершенно точно абсолютно нечего выведывать.

Потом выяснилось, что молодая женщина была француженкой и эмигрировала перед приходом во Францию немецких оккупантов. Она остановилась в гостинице «Святой Георгий и дракон» и поселилась в убогой мансардной комнате, в которой этим жарким августом было невыносимо душно, а зимой ее нельзя было топить.

Хозяйка гостиницы сказала, что беженка говорит на хорошем английском языке, с однозначно французским — и ни в коем случае не немецким — акцентом. Кроме того, она предъявила французский паспорт. Ее звали Маргарита Брюне.

Фрэнсис не обращала внимания на ажиотаж, вызванный приездом Маргариты Брюне. У нее было достаточно собственных забот, так как из-за войны она потеряла несколько молодых рабочих, трудившихся на ферме, и поняла, что работа повсюду остановилась.

— Этот проклятый Гитлер, — сказала она в ярости своему отцу. — Все шло так хорошо… Теперь он развяжет войну по всем направлениям, и у нас будет еще больше проблем!"

"— Как ты можешь так эгоистично рассуждать! — воскликнула Виктория, которая случайно оказалась рядом и слышала то, что сказала Фрэнсис. — У нас-то все нормально. Подумай лучше о бедных людях во Франции, Голландии или Польше. Им намного тяжелее!

— Ты вообще не имеешь об этом никакого представления! — с раздражением возразила Фрэнсис.