Дом сестер

— Прежде чем ты погрязнешь в жалости к самому себе, может быть, все же вспомнишь, что именно я организовала эту поездку, чтобы у нас наконец появилось время поговорить? Разве это похоже на равнодушие?

Ральф сделал движение головой в сторону пачки листов.

— Мне кажется, что ты хочешь читать, а не говорить, — возразил он упрямо.

— Черт подери! — В ее глазах блеснул гнев. — Прекрати вести себя как ребенок, Ральф! Если ты хочешь поговорить — давай. Одно с другим не связано!

— Нет, связано. Все между собой связано, — ответил он неожиданно уставшим голосом, несмотря на несколько часов сна.

 — Барбара, будешь ли ты читать этот дневник…

— Это не дневник!"

"— Будешь ли ты читать этот дневник или нет, в конечном счете не имеет значения. Я нахожу это неправильным, но ты сама себе хозяйка и должна отдавать себе отчет в том, что делаешь. То, что меня действительно раздражает в этой истории, так это то, что и здесь опять проявился этот твой характер, твое привычное «привет, это Барбара, где бы найти и испытать что-то новенькое, волнующее и увлекательное?». Именитый адвокат с несомненным чутьем сенсационных дел.

Светская львица в супершикарных шмотках, которая порхает с кинопремьеры на вручение премии или на вернисаж, а оттуда — в очередной ресторан. Женщина, которая состоит в дружеских отношениях с самыми известными журналистами страны и постоянно жаждет информации из первоисточника. И иногда совершенно забывает, что в жизни есть нечто более важное.

— Ральф, я…

— Знаешь, ты вот такая, как сидишь сейчас здесь, нравишься мне в сто раз больше, чем когда, разодетая в пух и прах, несешься на какое-нибудь мероприятие. А теперь твои волосы растрепаны ветром, и, кроме кровавой царапины на щеке, у тебя еще испачкан сажей нос, и… Нет! — Он взял ее за руку, которой она невольно попыталась вытереть нос, и крепко сжал ее.

 — Оставь как есть. Я боюсь, что мне не скоро вновь придется увидеть нечто подобное.

— Я тоже надеюсь, что за оставшуюся жизнь мне не придется копошиться в дровяных печах, чтобы практически из воздуха состряпать мало-мальски годную к употреблению еду… О, черт возьми! Картошка! — Она вскочила, сняла кастрюлю с плиты, подняла крышку и заглянула внутрь. — Совсем разварилась… — Почувствовала на себе его взгляд и быстро повернулась к нему.

Из его глаз исчез весь гнев. — Ах, Ральф!.. Ты, наверное, мечтал совсем о другом, не так ли?

— Когда мы познакомились, ты тоже была другой.

— Я была…

— …не так красива, как сейчас, не так стройна, но я чувствовал твою теплоту, которая за это время где-то затерялась.

— Не хочу говорить о прошлом, — коротко сказала Барбара. Когда он заговаривал об этом, у нее начинала болеть голова.

— Я тоже не хочу говорить о прошлом, — согласился Ральф.