Дом Зверя

Подавшись вперед, Горман протянул ей позолоченную ручку:

- В таком случае подпишись и поставь дату на обеих копиях.

Положив листы на бедро, она нацарапала свою подпись и дату под каждым контрактом. На обоих уже стояла подпись Гормана Харди, сделанная две недели назад."

"- Один экземпляр для тебя, другой для нас, - сказал Брайан.

Она передала ему один из листов, после чего вернула Горману ручку. Сложив контракт дважды, убрала его в пакет, а затем достала из него же сложенный свитер, из которого извлекла тонкую, обтянутую кожей книгу. На передней обложке была установлена блокировочная пластина, но замочная защелка была открыта и свисала на заднем ремешке.

- Дневник? - спросил Горман.

- Это вам, - она передала ему книгу и сделала большой глоток мартини.

Горман открыл книгу на первой странице.

- «Мой дневник, - прочел он вслух, - Правдивое Описание Моей Жизни и Большинства Личных Переживаний. Элизабет Мейсон Торн». Потрясающе, - пробормотал он и пролистал несколько страниц.

- Там до самого апреля одна тоска зеленая, - сказала Дженис. - Дальше она будет крутить шуры-муры с семейным врачом. И так - до восемнадцатого мая, когда она закрутила уже со зверем.

- Ксанаду? Как в «Кубла-хане»[13]?

«В стране Ксанад благословенной

Дворец построил Кубла Хан,

Где Альф бежит, поток священный,

Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,

Впадает в сонный океан.»[14]

- Возможно, - сказала Дженис. - Так или иначе, она дала ему такое имя. Ксанаду. Дальше там вообще полный беспредел, и я даже думала, что все это, понимаете, подделка, но там даже объясняется, что вызвало те первые убийства в Доме Зверя. А убийства-то были, тут без вопросов.

- М-м-м-м-м…- Горман открыл дневник наугад, и начал читать. – “…Оно несло запах земли и аромат диких, заповедных лесов. Он возложил руки на мои плечи. Когти впились в меня. Я стояла перед чудовищем, не в силах пошевелиться от страха и удивления, в то время, как он раздирал мою ночную рубашку…”

Брайан слегка присвистнул.

Дженис посмотрела на него и, выдавив смущенную улыбку, глотнула еще мартини.

- “…Когда я оказалась совершенно нагой, - продолжал Горман, - он прижался ко мне мордой, словно собака. Он лизал мою грудь. Он придвинул морду к моему телу, обнюхивая самые интимные места…”

Дженис сдвинула коленки.

- Ладно, - сказал Горман, закрыв книгу, - Отложим эти мемуары на потом, а пока расскажи нам еще кое-что. Как именно этот дневник оказался в твоем распоряжении?

- Как я уже писала в своем письме, я обнаружила его здесь, в одном из номеров.

- Не могла бы ты рассказать об этом более подробно?

Она допила мартини, и кивнула.

- Налить еще? - спросил Горман.

- Да, спасибо, - oна распахнула глаза, словно проверяя, не окосела ли.