Домовой

– Валя – это Валентин Петрович из двести двадцать третьей квартиры, – Раиса Ивановна почему-то вздохнула. – Который вас фотографировал. Когда они переехали, мне было девять, а ему почти тринадцать. И он казался мне таким большим, почти взрослым…

– И что? – Алина уже стояла у рояля и, подпирая щеки кулачками, заинтересованно глядела на соседку. – Вы в него влюбились, да? У вас была любовь?

– Любовь… – снова вздохнула Раиса Ивановна и заиграла было что-то еще, но тут послышались резкие удары по батарее: «Бум! Блямс!» Вика подпрыгнула и очнулась от задумчивости, Алина подскочила к маме и прижалась в испуге к ней.

– Эт-то… он?! – запинаясь от ужаса, спросила Вика.

– Помилуйте! – махнула рукой Раиса Ивановна. – Ко мне он не заглянет. Он только в вашей квартире безобразничает. А стучат соседи сверху! Одно слово – лимита! Всего полпервого, а они делают вид, что хотят спать. Представляете, даже в выходные укладываются в десять часов. Как в деревне! Кто ж так делает? В Москве в это время жизнь только начинается… Бывало, после театра или концерта махнешь куда-нибудь в ресторан компанией или вдвоем с поклонником и как загуляешь на полную катушку… А потом бегаешь, ловишь такси, метро-то уже давно не ходит…

Она сделала большой глоток из бокала, открыла фотоальбом и показала Вике пустые страницы:

– А тут теперь будет ваша фотография.

Вдруг Вика, резко изменившись в лице, подскочила и заметалась по комнате. Алина испуганно глядела на нее, и даже я, признаюсь, слегка заволновался. Одна только Раиса Ивановна оставалась невозмутимой.

– Наконец-то до меня дошло!.. – бормотала Вика. – Вот почему квартира такая дешевая! Но что же теперь делать? Я из-за этой высотки свою квартиру продала, денег назанимала где ни попадя… И что мне теперь, на улице жить с ребенком на руках?! И почему риелторша нас не предупредила?!

– Так это ж ее хлеб, – хмыкнула Раиса Ивановна. – Она периодически продает эту квартиру по заманчивой цене. А, кроме Элки, никто за «три двойки» и не берется. Во всех риелторских конторах эта квартира значится как не-бла-го-по-лу-чна-я.

– А нам-то, нам-то что теперь делать? – растерянно лепетала Вика."

"– Как что делать? Жить! – Раиса Ивановна разлила по бокалам остатки коньяка. – Жизнь – она такая быстротечная! Не успеешь сыграть гамму, как раз! И тебе уже шестьдесят три. Ты одна… И у тебя язва, артрит и хромая канарейка…

Она одним глотком опустошила свой бокал и посмотрела на Вику.

– Вы, я так понимаю, тоже одна с ребенком? Ну, ничего. Это поправимо. В наше время для нормального мужика ребенок – не помеха. А вы в самом соку… Знаете что, Вика? А у меня ведь есть для вас кавалер на примете. Константин Михалыч из сто тридцать седьмой квартиры. Вдовец, пятьдесят два года, не лысый…

Вика, похоже, совершенно ее не слушала.