Дорога к тебе

Видя её замешательство, Бран нашёл нужным пояснить:

— Видишь ли, дорогуша, у меня феноменальные способности к рисованию. Небольшой талант от отца достался.

— Принимайся за дело. — приказал Риган.

Откинувшись в кресле, он стал наблюдать за весёлой троицей. Легкими штрихами и росчерками угольного карандаша Бран переносил на бумагу черты лица «Плаща», вслушиваясь в описание, которое давала Айя. Девушка и ребёнок охали и ахали, комментируя каждое его движение. Бран искренне наслаждался процессом, поглядывая на друга. В глазах его плясали смешинки. Риган не удержался и бросил другу улыбку поверх двух платиновых макушек. Талант к рисованию не раз служил Брану, особенно, когда нужно было склонить какую-нибудь деву к согрешению. Эта мысль неприятно кольнула Ригана. Он заметил, как друг смотрит на девушку — с теплотой, но без какого-либо подтекста. Затем, он присмотрелся к Айе и испытал огромное облегчение, не найдя в её реакции на Брана ничего, кроме платонической симпатии. Бран, как будто, уловил направление его мыслей и усмехнулся. Это смутило Ригана. Он поднялся с кресла и объявил о том, что займётся подготовкой лошадей."

"Выйдя на улицу, он остановился на пороге и сделал глубокий вдох, надеясь прочистить мозги. Придя в конюшню, мужчина решил сам оседлать лошадей. Его прекрасный чёрный жеребец Харон радостно заржал, почуяв хозяина. Скормив любимцу несколько яблок и потрепав по холке, Риган привычными движениями очистил его копыта. Затем, используя скребницу, он избавился от лишней шерсти и грязи на теле лошади. Проверив амуницию и убедившись в её чистоте и исправности, он накинул на спину коня потник, затем аккуратно, без резких движений положил поверх него седло. Пристегнув подпругу, он принялся за уздечку. Харон стоял, не двигаясь и, как только Риган нажал ему на губы, открыл рот, позволяя поместить в него трензель. Закончив с уздечкой, Риган заботливо поправил задравшийся волос чёлки жеребца, и занялся красавицей Жасмин — кобылой Брана.

Пока он выполнял эту привычную работу, Айа снова пробралась в его мысли. Впервые за всю его жизнь он так реагировал на женщину. Она была ни на кого не похожа, совершенно уникальная. На каждом шагу пыталась противоречить ему. Но, при этом, была не лишена здравого смысла. Чем больше он присматривался к ней, тем больше она волновала его физически. Ему ещё не доводилось встречать таких длинноногих девиц. Все эти мысли были совершенно неуместными, но он не мог от них избавиться.

Тащить их с собой в Сусс было дурацким решением. Но сейчас, как никогда, он был уверен, что поступает правильно. Риган не знал, что ждёт его во Дворце и как примет Совет наследника, одиннадцать лет пропадавшего неизвестно где.