Дорога гнева

В конце февраля к нам прилетел самолёт, понятно, что не к нам, а на место в двадцати пяти километрах от нашей базы, и Смирнов со всеми своими наработками, моими записями, материальными доказательствами, предложениями и условиями улетел на Большую землю.

За сутки перед отлётом Смирнова я пригласил его к себе, вручил ему свой сотовый телефон и показал, как пользоваться диктофоном. Сотовый мне удалось зарядить и расписать инструкцию пользователя. На диктофон я надиктовал своё послание главе государства и порекомендовал Смирнову не прослушивать запись. Целее будет. Я вообще не уверен, что после того, как Сталин прослушает мою борзоту, я останусь в живых, но не сказать правду так, как я её вижу, не мог. В лицо я вряд ли бы решился сказать такое.

Нет, никаких оскорблений я себе не позволил. Сталина и его команду я действительно уважаю, но и в верхушке этих «эффективных менеджеров», и несколько ниже их, и в самом низу в народе скопилось слишком много партийных приспособленцев и энкавэдэшных беспредельщиков, которые только отравляют жизнь простым людям и сводят на нет все их гигантские усилия в борьбе с врагом.

Причём это взгляд такого стороннего наблюдателя, как я, который два года общался не только с ярыми врагами советской власти, но и с бывшими военнопленными, крестьянами, да и с тем же «Сержем». В первую очередь, конечно, с пленными, с которыми я не столько вёл душещипательные беседы, сколько пытался выяснить, как их готовили к будущей войне и что им мешало жить перед войной. Мои выводы не понравятся главе государства, но всё, что я мог сказать, я сказал. Это только рыба гниёт с головы. Государство разваливается от исполнителей на местах, если голова смотрит не в ту сторону.

Но… что бы я там ни думал и какие бы выводы ни делал, есть только одно очень весомое «но». Мой дед никогда не говорил плохо о Сталине. Вот никогда. И бабушка не говорила, а ведь она всю войну в тылу провела. Учителем в школе, бригадиром в совхозе, потом директором сельской школы, затем, куда деда его военная судьба кидала, там и работала. Что мешало им во время брежневской «оттепели» Сталину в спину плюнуть? Хотя бы дома, в кругу своих друзей. Но никогда такого не было. Так что не мне из своего леса его судить.

Кроме этого, я сказал правду о ядерном оружии, а если точнее, о сроках его появления в нашей стране. И о том, как «Великая заокеанская держава» примется выкручивать руки нашей стране сразу после войны. К сожалению, наша страна в этом направлении безнадёжно проигрывала. Выход был только один – затормозить появление атомной бомбы в Штатах, но сделать это можно было только двумя способами: уничтожением ведущих учёных, работающих в этой области, и прямыми диверсиями на военных лабораториях, заводах и базах потенциального противника.