Дорогой друг Декстер

Теперь он тоже знает об этом. Может, перед тем как смыться окончательно, проверяет, нет ли за ним слежки. Черт! — воскликнула она и рывком объехала старый грузовик без бортов, уставленный клетками с курами.

Грузовик тащился со скоростью тридцать пять миль в час, а на клетках, держась за шляпы и за груз, восседали три человека. Дебора включила сирену. Ее рев, однако, не произвел на грузовик впечатления. А парни на клетках даже не мигнули.

— В любом случае, — продолжила она, возобновив движение по прямой и надавив на педаль газа, — Доукс хочет, чтобы мы прикрывали его со стороны Майами.

Оскар может не очень надрываться. Мы будем двигаться параллельно ему по противоположному берегу залива Бискейн.

В этом был смысл. Пока Оскар находился в Майами-Бич, он не мог скрыться в каком-либо ином направлении. Если он решит проскочить по дамбе или двинется на север к дальнему краю Холовер-парка, чтобы пересечь залив, мы его обязательно перехватим. Если у него не припрятан вертолет, то мы загнали его в угол. Я доверил Деборе вести машину, и она помчалась на север, никого при этом не убив.

У аэропорта мы свернули на восток.

Движение тут было погуще, и Дебора, сосредоточившись на вождении, постоянно бросала автомобиль то вправо, то влево. Я держал свои мысли при себе, а она демонстрировала результаты многолетней практики езды в Майами, немного выигрывая в игре, похожей на скоростные гонки без правил. Не покалечившись, мы добрались до перекрестка с федеральной дорогой и уже с нее съехали на бульвар Бискейн. Я набрал полную грудь воздуха и очень осторожно выдохнул его, когда Дебора, влившись в городское уличное движение, снизила скорость до нормальной. "

"В радиоприемнике послышался щелчок и раздался голос Доукса:

— Ваше местонахождение, Морган?

Дебора взяла микрофон:

— Бискейн на уровне дамбы Макартура.

Последовала короткая пауза, а затем Доукс произнес:

— Он свернул к разводному мосту на Венецианской дамбе. Прикройте вашу сторону.

— Вас поняла.

— Я ощущаю себя официальной личностью, когда ты так говоришь, — не удержался я.

— Что это означает?

— Абсолютно ничего.

Она обратила на меня суровый взгляд копа, но ее лицо еще было юным, и мне вдруг показалось, что мы снова дети, сидящие в патрульной машине Гарри и играющие в полицейских и грабителей.

Различие состояло в том, что сейчас я выступал в роли хорошего парня, что, признаюсь, выводило меня из равновесия.

— Это не игра, Декстер, — сказала Дебора, поскольку, естественно, разделяла мои воспоминания. — На кону жизнь Кайла. — Когда она продолжила, ее лицо вновь обрело свойственное ему выражение глубокомысленной большой рыбы: — Я понимаю, ты скорее всего считаешь это чепухой, но Кайл мне небезразличен.