Дорогой друг Декстер

На бульваре Бискейн «тойота» повернула направо, и вскоре мы повторили ее маневр.

— Он двигается на север по Бискейн, — произнесла Дебора в микрофон.

— Понял. Следую параллельно по своей стороне, — проговорил Доукс.

Уличное движение было умеренным, и «тойота» катила с нормальной скоростью, превышая скоростное ограничение лишь на пять миль. В Майами это считалось туристской скоростью, и обгоняющие Оскара машины посылали ему возмущенные сигналы. Но Оскар не обращал на них внимания. Оставаясь на правой полосе, он следовал указаниям дорожных знаков. Двигался он так, словно, не имея определенной цели, просто наслаждался спокойной автомобильной прогулкой.

Когда мы добрались до дамбы на Пятьдесят девятой улице, Дебора подняла микрофон.

— Проезжаем Пятьдесят девятую, — сообщила она. — Он не торопясь едет на север.

— Вас понял, — произнес Доукс, и Дебора покосилась на меня.

— Молчу, молчу, — сказал я.

— Но ты об этом думаешь.

Мы направлялись на север, дважды задержавшись перед светофором. Дебора сумела обогнать несколько автомобилей, что в уличном движении Майами было праздником души, поскольку большинство машин стремились либо обогнать одна другую, либо проехать сквозь своего соседа.

Пожарная машина двигалась навстречу нам, ревя сиреной на каждом перекрестке. Ее рев влиял на водителей не более чем блеяние ягненка. Игнорируя сирену, они упорно держались за место, которое им удалось захватить в беспорядочном потоке двигающихся автомобилей. Человек за рулем пожарной машины, будучи местным водителем, просто менял рев сирены на вой клаксона, исполняя своего рода дорожный дуэт.

Мы добрались до Сто двадцать третьей улицы, где в последний раз можно было проехать до Майами-Бич.

Следующая возможность представлялась лишь там, где дорога вела уже к северному Майами. Оскар продолжал движение на север.

— Куда, черт побери, он едет? — пробормотала Дебора, положив рацию рядом с собой на сиденье.

— Может, просто катается? — предположил я. — Взгляни, какой прекрасный вечер!

— Угу. Хочешь сочинить сонет?

В нормальных обстоятельствах я дал бы ей блестящий ответ, но сейчас мне ничего не пришло в голову. Причиной этому, видимо, был необычный и страшноватый характер нашего расследования.

Однако, судя по виду Деборы, можно было понять, что она готова воспользоваться своей победой, пусть и крошечной.

Через несколько кварталов Дебора вдруг ударила по газам и повернула налево, пересекая все линии движения, включая встречные. Ее тонкий маневр вызвал какофонию гневных сигналов со стороны водителей, двигающихся в обоих направлениях.

— Он сделал свой ход, — сообщила Дебора Доуксу. — Теперь следует на запад по Сто тридцать пятой улице.

— Я пересекаю залив по Широкой дамбе.