Драгорн. Том 1

Не похудел за это время, ведь ничего не ел, бодр, полон сил. И еще, — Матвей Егорович задумался. — У волхва свои методы лечения, я ему доверяю. Помимо всего прочего, тот поведал, что ты отличаешься энергетикой от обычного человека. Он никогда не видел ничего подобного. — Несколько секунд он молчал, разглядывая меня. — Откуда ты, Никита?

Опустив голову, я задумался. Конечно, хотелось рассказать про себя, но как он это воспримет? Сам не пойму, кто я.

Нет, лучше, вначале, немного разобраться, память подбрасывает все новые и новые образы, но пока одни обрывки, надеюсь, что она скоро восстановится.

— Скажите, — глянув на него, так и не ответил на вопрос, задал свой, — а где Ваша семья?

Мужчина приподнял удивленно брови.

— Почему ты об этом спросил?

— Ну как же, Вы пожилой, сильный, у Вас такой красивый дом и никого нет или есть?

Покачав головой, мужчина тяжело вздохнул.

— Один живу. Так сложилось.

Я выпятил губы.

— А кто Вы? Ну, где работаете?

Он усмехнулся.

— Значит, о себе не хочешь поведать, увиливаешь от ответа.

Пришлось пожать плечами.

— Да пока не знаю, что сказать, сам ничего не понимаю.

Дед покачал головой.

— Не стоит меня бояться.

— Но, правда, не помню. — Подавшись вперед, я сделал искренне выражение лица. — Если что всплывет, скажу.

Кивнув, он вновь окинул меня внимательным взглядом.

— Хорошо. Может действительно, что-то с твоей памятью не в порядке. Я не работаю последнее время, как говориться, на вольных хлебах.

— Это как? — Я вскину брови.

Дед развел руками.

— Так получилось. Средств у меня достаточно. Бывает, помогаю людям, когда попросят. Кое-что починить, консультацию дать. Сбоку дома пристройка, там моя мастерская. Потом покажу.

Внезапно в голове мелькнуло странное слово. Он сказал, что врача не вызывал, а приходил его друг.

— А что такое волхв?

— Ну, парень, ты даешь! — Матвей Егорович усмехнулся. — Ни что, а кто. — Поправил он меня. — Если коротко сказать, волхвы, это целители, и хранители древнеславянских традиций.

— Понятно. — На самом деле вопросов возникло еще больше, но пока не стану выяснять.

— А какой сейчас год?

Дед вновь покачал головой.

— Нынче семь тысяч пятьсот тридцать третий, от сотворения мира в небесном чертоге.

Вытаращившись на него, просто офигел.

— А у Вас что, Христианства нет?

— Есть, как не быть. — Он улыбнулся. — Ты, наверное, имеешь в виду их летосчисление?

Я кивнул.

— По тому календарю, сейчас две тысячи двадцать пятый год.

— А как же так… — вот ведь, не знаю, как спросить, как подобное может быть? — А почему тогда семь тысяч?

— Мы сохранили славянские традиции предков, не переходили на их календарь. — Пояснил он.

— А-а-а. — Протянул я.

Хотелось узнать, как так получилось, но задал другой вопрос, все равно не пойму.