Драгун. Крест за Базарджик

 – А вот с людьми так не получится.

– Отряд, дирекция движения – прямо! – долетела команда Салова. – Аллюр рысью! Марш, марш!

Фланкёры поскакали в сторону виноградников, где в это время уже стихали выстрелы. Среди зарослей мелькали плохо различимые на расстоянии силуэты. Только приблизившись вплотную, разглядели зелёные мундиры егерей, прочёсывавших заросли. А вот показались и всадники. К Салову выскочил в сопровождении десятка драгунов родного полка майор Зорин.

– Как вы, Фёдор Андреевич?! – крикнул он, осаживая коня около Салова. – Тяжёлый бой был?

– Терпимо, – отмахнулся подполковник. – В сшибку не сходились, сипахов казаки отгоняли, а так все свои патроны расстреляли. У вас-то как, Яков Ильич, всё получилось, как и задумывали?

– Всё, – кивнув, подтвердил тот. – Под шумок с двух сторон зашли. Егеря по кустам россыпью из фузеек ударили и потом в штыки, а уж мы их саблями поддержали. Турки не ожидали такого, и бежать, только вот не успели все в крепость спрятаться. Сотни три их точно на холме осталось, да и в плен немного сдалось. Так что удалась затея генерала. Сейчас основные силы подойдут, и будем решать, что далее с крепостью делать.

На дороге показалась колонна основных сил отряда под командованием генерала графа Сен-При. На занятые высоты немедленно начали закатывать орудия конной артиллерии. Пехотные полки вставали в пятистах шагах от валов и крепостных стен, создавая осадную линию, а со стороны левого берега подошла русская Дунайская флотилия, перекрывая доступ в порт по реке. Драгунам позволили спешиться, и они стояли у главной дороги.

Заняв позицию, Сен-При послал в Свиштов парламентёра с требованием о сдаче города. Селим-паша, командующий гарнизоном, отвечал, что такая сильная и грозная крепость, как Свиштов, не сдастся без крайнего принуждения и русские будут не рады, познав всю тяжесть осадной войны. Получив такой ответ, граф приказал открыть огонь с орудий по городу.

– Бам! Бам! Бам! – громыхнули на холме пушки, им ответили с крепостных стен.

– Ого, похоже, не хотят турки сдаваться, – заметил, вслушиваясь в канонаду, Блохин. – Вон как бодро нашим отвечают.

– А вы чего их по голосам, эти пушки различаете? – уважительно глядя на унтер-офицера, произнёс Утехин. – По мне, так у них у всех баханье одинаковое.

– Леонид у нас слухач знатный, – ухмыльнувшись, проговорил стоявший рядом Чанов. – Он, даже когда ты в строю чешешься или сухарь грызёшь, слышит.

– Да я не это самое… – вжав голову в плечи, промямлил молодой драгун.

– Пушки тоже свой голос, как и ружья, Митяй, имеют, – произнёс солидно Блохин. – Вот когда штуцер или фузея стреляют, есть разница?

– Конечно. У штуцера эдак сухо – бум, а у фузеи, у неё басовито – ба-ах!

– Во-во, бум – бах, – ухмыльнувшись, повторил Лёнька.