Драгун. Крест за Базарджик

А недавно и вовсе целый купеческий караван задержал, в бой с ним вступил, людишек торговых побил. Я что-то не так сказал? – заметив, как встрепенулся драгун, поинтересовался Воскресенский.

– Прошу прощения, господин майор, но в бой с караваном мой взвод не вступал, – решил внести ясность Гончаров. – Был открыт ответный огонь по двум ехавшим в караване вооружённым людям, по тем, которые убили двоих моих драгунов, а одного ранили. Один из них пытался застрелить и меня, да спас денщик, прострелив ему руку.

– Да-да, я это всё читал из вашего рапорта, – не стал спорить майор. – Однако задержанный и раненный вами подданный Франции некий монсеньор Клермон Жан-Луи-Поль-Франсуа, который, кстати, имеет титул графа, в написанной на имя самого нашего императора жалобе отмечает, что, будучи мирным путешественником и учёным-натуралистом, изучающим природу Кавказа, был подвергнут нападению со стороны некого русского прапорщика Гончарова и его людей, кои пытались его убить и прострелили ему руку. Потом он, уже будучи раненным, был ограблен, избит и даже раздет на глазах у туземцев. Отчего весьма пострадала его честь, а всё личное имущество было утрачено. Он же сам ничего враждебного супротив русских властей, с его слов, не предпринимал, его вина могла быть только лишь в том, что он испугался выстрела, произведённого одним из торговых людей каравана. И что он побежал оттого прочь, боясь за свою жизнь.

– Ловко, – заметил Тимофей. – Так это ведь он лично Хрисанова Яшку, моего драгуна, из пистоля застрелил и уже разряженным им голову другому драгуну рассёк. А потом, когда убегал, в меня из второго хотел стрелять, да не успел, опередили."

"– А вот граф, я повторюсь, совершенно по-другому рассказывает. – Воскресенский развёл руками. – Говорит, что одного вашего драгуна на дороге убил торговый человек из каравана, а потом он же ударил рукояткой пистоля другого по голове и, уже когда убегал, застрелил ещё одного из погони. Ну и сам тоже пал от пули. Причём все купцы, которых доставили под конвоем в Шушу, подтвердили то, что он говорил, слово в слово, а ещё и прибавили к рассказу монсеньора, как вы их всех избивали и как грабили караван.

– А оборонительные схемы многих наших крепостей, небось, говорят, что тоже мы им подкинули? – хмыкнув, предположил Гончаров. – И запрещённое к перевозке оружие с порохом тоже в повозки мы подложили?

– Ну-у, немного, конечно, не так, – улыбнувшись, возразил майор. – Ссылаются на убитого вами. Дескать, что две арбы и вьючная лошадь с запрещённым товаром принадлежали ему. И схемы эти, бумаги, якобы они видели, как вы лично доставали, вспарывая своим горским кинжалом кафтан убитого. У вас ведь был при себе кинжал, Тимофей?

– Был, – произнёс тот глухо.