Дракон по обмену

Король долго хмурился, прожигал меня драконьими взглядами, но моя беззвучная мантра «я красная драконица, я великая ценность для этого мира» работала безотказно.

То, что убивать меня никто не будет, я уже усвоила. Успокоилась, и решила, что принцип «наглость – второе счастье» отлично работает во всех мирах.

Так что славному корольку не оставалось ничего, как милостиво согласиться с моими нижайшими просьбами, и предоставить мне все, что я потребовала.

Хотя что я там требовала-то? Всего лишь отказалась от жизни в жуткой золотой спальне и участия в дворцовых мероприятиях.

В любом случае, золотую комнату во дворце оставили за мной. Даму Леарану назначили кем-то вроде моей фрейлины. Ну а я, в сопровождении лакеев, нагруженных сундуками с нарядами, выделенных мне милостью короля, вернулась в академию.

Заселилась в свою старую комнату и ходила по коридору, стараясь не смотреть на дверь, за которой раньше жила моя ведьмочка.

Мне было ужасно жаль эту врушку, сплетницу и махинаторшу, к которой я почему-то успела прикипеть всей душой. И непрошенные слезы каждый раз набегали на глаза, стоило вспомнить ее лицо, каким я увидела его в последний раз.

Я вынырнула из своих мыслей, и приняла работу у следующего адепта. Им оказался блондинистый нахал Валлей. Который, к слову, если и смотрел на меня с мужским интересом, то теперь исключительно деликатно и осторожно. Ведь может, когда хочет.

Последняя контрольная легла на край моего стола, аудитория опустела. Я поднялась, чтобы собрать работы и пойти на обед, когда дверь открылась и с шумом захлопнулась.

Щелкнул, закрываясь, замок. Я подняла голову и замерла –  от дверей на меня неприятно щурился и зло скалил зубы гад, хам и наглец, Родерик Сторвилл.

Глава 37. Это безумие? Нет, это политика!

Королевский дворец Имберсаго

В отличие от большинства гостевых покоев, призванных поражать своим великолепием и роскошью, дабы гости не забыли о мощи и богатстве короля, их приютившего, личная гостиная его величества радовала совсем другими интерьерами.

Нежными пастельными тонами и легкими линиями изящной мебели, разбавленными яркими акцентами в виде драгоценных фирузских ваз, и шелковых подушечек на стульях и тахте с гнутыми ножками.

Облаченный в домашнюю одежду Дангор сидел в глубоком кресле, с удобством откинувшись на спинку.

Ее полные губы улыбались, а щеки вспыхивали румянцем каждый раз, когда мужчина нежно прикасался к ее тонкой шейке или хрупкому плечику, выскальзывающему из выреза легкого домашнего платья.

Пара молчала, лишь обменивалась легкими касаниями и нежными взглядами – им давно не нужны были слова для выражения своих чувств.