Дракон по обмену

По дощатым тротуарам шли одетые в средневековую одежду люди.

Женщины в основном в туниках, наподобие моей или платьях схожего покроя. Мужчины в укороченных камзолах, или перепоясанных рубахах навыпуск.

К счастью, мерзости в виде текущих под ногами нечистот, которыми, помнится, отличалось земное средневековье, здесь не было и в помине.

Судя по всему, мы проезжали по предместьям. И не смотря на то, что это был не фешенебельный центр, здесь было очень чисто, симпатично и пахло цветами, корицей и сдобной выпечкой. Эх, сюда бы не меня, а мою младшую сестрицу Василину!

Систер моя, несмотря на совсем юный возраст, когда у девиц на уме только любовь, мальчики и поиск собственного «я», очень уважала жанр фэнтези.

А больше всего про попадающих куда-нибудь в средние века. И от большой любви ко мне и к данному жанру регулярно пыталась пересказать мне содержание очередного прочитанного романа.

Я в ответ или затыкала уши, или начинала объяснять, например, почему части фюзеляжа самолетов делают из углепластика, а ненагруженные детали из стеклопластика, а не наоборот.

Тут ее попытки приобщить меня к средневековому попаданству обычно и заканчивались. И вот надо же, именно я, которая никогда в эту чушь не верила, и оказалась в этой фантастической ситуации.

Вспомнив свою сестрицу, за которой теперь и приглядеть некому, я совсем расстроилась.

Марина с утра до ночи работает, или свои креативные шарфы вяжет, и максимум что может, это позвонить Ваське и спросить, как у той дела с учебой. А поинтересоваться, когда ребенок последний раз поел, ей даже в голову не придет – она и сама такая, про еду вспомнит, только если ей под нос тарелку кто-то поставит.

Я завздыхала и быстренько смахнула набежавшую слезу – когда же я из этой передряги выберусь? И выберусь ли вообще, ввиду тяжести загаданных желаний… А у меня там Васька осталась неприсмотренная…

Лежащая в ногах собачка вдруг подняла голову и внимательно на меня глянув, негромко тявкнула.

– Вот, Тучка, даже ты понимаешь, как мне хреново… – шмыгнула я носом, совсем раскисая от сочувствия, которое мне почудилось в обычно злобной и неприветливой, собаченции.

Да уж, сочувствие. Рзмечталась…

Собака еще раз гавкнула. А потом преспокойно вцепилась в мою ногу мелкими зубенками.

Особо больно не было, но от неожиданности я по своей привычке заревела дурным голосом."

"От моего вопля дремавший на облучке дедок подпрыгнул и дернул вожжи. Лошади встали, телега дернулась, и сложенные аккуратной горкой тыквы дружно посыпались наружу.

Фермерша завопила, костеря на чем свет стоит и своего мужа-дурака, и меня-свиристелку.