Дракон по обмену

И раз у меня такая серьезная проблема, можно я еще немного так полежу?

В общем, как-то получилось, что вскоре я оказалась спиной на покрывале. Сверху меня прижимало тяжелое горячее тело, а наглые драконьи губы и лапы активно шарили по моему истощенному организму, самым благотворным образом влияя на его самочувствие.

Наверное, это драконья лечебная магия, потому что с каждой секундой мне становилось все лучше и лучше. Я просто чувствовала, как слабость отступает… Точно, магия какая-то.

И неизвестно, к чему бы такое лечение привело, но, на мое счастье, в дверь громко постучали.

Следом в комнате появился пузатый дедок в серой мантии, держа в руках исходящим паром кувшинчик.

Разглядев на кровати нашу с Родериком композицию, дедуля громко откашлялся, и ничуть не смутившись сообщил:

– Я рад, что пациентке стало лучше. Но все же, зелье ей стоит выпить, мой дизраэл.

Родерик неохотно выпустил меня из своих лап, усадил на кровати и обратился к дедуле:

– Мэтр Цимс, займитесь пока пациенткой, я скоро вернусь. – и с этими словами исчез за дверью.

Насмешливо поглядев ему вслед, мэтр повернулся ко мне и прищурившись сообщил:

– Ну-с, юная дама, давайте посмотрим, как у вас дела.

Хотя, и так вижу, что вам гораздо лучше – щеки горят, глаза блестят. Чудесно!

Целитель перелил жидкость из кувшинчика в кружку и протянул мне:

– Пейте не спеша, маленькими глотками, а я вас осмотрю.

Пока я пила горьковатый, пахнувший травами отвар, лекарь принялся водить руками перед моим лицом и над плечами.

Вскоре вернулся Родерик, отвел целителя в сторону и принялся с ним шептаться. Я же завертела головой, оглядывая комнату, в которой, не помню, как очутилась.

Помещение было немалым – наверное метров сто – сто двадцать, – и очень богатым.

Стены сверху донизу затянуты шелковыми гобеленами явно ручной работы. Тяжелая мебель с позолотой и вензелями. На полу ковер, тоже шелковый, ручной работы.

На Земле такие ковры стоят целое состояние, я точно знаю. Марина недавно купила похожий себе в спальню, только меньше раза в четыре. Отдала она за него … Даже вспоминать тошно, во сколько ей обошелся этот пылесборник."

"А тут не просто ковер, а коврище, ковровищще. Мне на такой нужно года три в своем университете с утра до ночи пахать, и все равно не хватит.

Кровать, на которой я сидела, была под стать комнате и ковру – большой, дорогой и вычурной, под голубым балдахином с кистями. В тон ему шторы на окнах и обивка стульев и кресел.

В общем, не комната, а Версаль, Петергоф и прочие музеи нашего мира. Богатый и немного варварский интерьер.

– Что это за место? – поинтересовалась я, как только Родерик отпустил целителя и вернулся ко мне.

– Это моя комната в доме отчима. – отмахнулся тот. – Но я здесь редко бываю.

– А кто у нас отчим? – не унималась я.