Дракон под прикрытием

Даже фыркнула:

– Мы тут только вдвоем из нашего мира. Вот поэтому и спрашиваю! Беспокоюсь за тебя!"

"– А, ну раз только поэтому, то не переживай, – продолжил ухмыляться Матвей. И рожу состроил, прям как у консервы капитанской – наглую и самодовольную. – Эта баба предлагала мне любовь до гроба, семью, детишек и полную свободу.

Глава 15

– Да иди ты, болван старый… какие детишки?! Ты вообще скоро…

Евгения запнулась. Как бы сильно она ни разозлилась, говорить что-то по-настоящему обидное – перебор. Собственно, так всегда было. Они с соседом могли самозабвенно собачиться за каждую мелочь, переругиваться через забор часами. Но никогда! Ни один из них не переходил границу, за которой могло быть что-то по-настоящему неприятное. И сейчас ничего не изменилось.

– В том и дело, что не старый, – все с той же самодовольно гордой рожей заявил Матвей. – Мне тут целую армию девственниц обещали, если с блондинистой красоткой не заладится. Так что ты за меня не переживай!

Последняя фраза была вполне в его духе. «Справлюсь сам», «не переживай». Вот только все остальное…

Такое впечатление, что ей соседа незаметно подменили. И он эту их невидимую грань решил не просто перейти, а с разбега перепрыгнуть.

– Иди вон лучше свою жизнь устраивай, хоть с тефлонцем этим!

Евгения закусила губу и неожиданно почувствовала, как подступают слезы к глазам. Горло сдавило спазмом настоящей обиды. И в этот момент до нее дошло:

– Ты рехнулся, что ли? Хрен ты с ботвой! Ты меня что, нарочно прогнать пытаешься? Зачем?! Что за дурь? И не подумаю! Может, ты и дурак, но свой же, я тебя не брошу!..

– Хана мне. – Устав притворяться, Матвей скинул маску заносчивого индюка и снова стал прежним, но очень поникшим.

«Боевой дух из мужика выветрился начисто», – горестно вздохнула про себя Евгения.

– Чувствую, как внутри просыпается что-то хищное. Страшно, – продолжил жаловаться Матвей. – Утром один тефлонист копьем прямо в живот ткнул, чуть ли не до позвоночника. Больно до искр из глаз! Думал – сдохну! Фиг там! – Судя по голосу, сосед искренне расстраивался, что сумел выжить. – Минуты не прошло, как все заросло…

– Так это хорошо, что заросло, ты ж не окно в женской бане, зачем в тебе дырка, – попыталась свести все к шутке Евгения.

Но мысленно сжала кулаки и подавила отчаянный вой. Ткнул! Копьем! В живот! А этот придурок огорчается, что не сдох!

– Помнишь, тебе аппендицит удаляли, это… лапароскопически! Неделю с двумя проколами валялся. Манька тогда вся извелась… и мы с Климом волновались.

– Тогда хоть вдоль стены ходить можно было, – в голосе Матвея наметился намек на взбадривание, флер бодрости. – А тут – вторые сутки валяюсь.

– Да погоди маленько, скоро придумаю, как тебя украсть, – пообещала Евгения.