Подари мне любовь

Только Селиг никак не мог придумать, что теперь сделать с той, которая из его рабыни превратилась в жену.

Неужели он действительно согласился никогда не дотрагиваться до нее? Зато не давал обещаний забыть о мести. Все еще впереди. Разве не поэтому он женился на ней?

Но проклятые чувства не давали покоя. Она была такой красивой и несчастной, что Селиг огромным усилием воли старался не смотреть в ее сторону. Однако чем испуганнее и расстроеннее выглядела Эрика, тем сильнее раздражался Селиг. В конце концов, это день ее свадьбы. И невесте полагается казаться счастливой.

Его же невеста должна быть счастливее всех женщин на свете. И не тщеславие заставляло Селига так думать, а знание женщин и их отношение к нему. Эрика же даже не взяла на себя труд притвориться счастливой, хотя бы ради гостей.

– Это не похороны, – резко бросил он наконец. – Если тебе так неприятно, можешь вернуться в мою комнату… и на свое место.

Эрика вспыхнула, хотя ни один человек, кроме нее, не услышал Селига. Но если бы даже кто-то и подслушал, все равно не догадался бы, что это «место» – в углу спальни, на полу.

Правда, ей бы следовало почувствовать облегчение, узнав, где придется провести ночь. Селиг держит слово. Так почему же Эрика так смущена и… и не может понять, что с ней такое.

Нет, неправда. Она все понимает. Но, Один помоги ей, откуда это разочарование? Ведь именно по настоянию Эрики Селиг согласился не касаться ее, хотя причины такой просьбы совершенно другие, совсем не те, о которых он думает. Весь ужас заключается в том, что она боится страсти, выказанной Селигом, боится того, что готова отдаться ей.

«Вполне возможно, что ты когда-нибудь полюбишь его», – слова Кристен не переставали преследовать Эрику.

Она страшилась этого, поскольку Селиг так и не дал ей повода по-настоящему возненавидеть его.

«Он в жизни не обидел ни одну женщину», – так сказал отец Селига.

Если это правда, значит, сегодняшние угрозы Селига были ложью. Он никогда бы не смог заставить себя втоптать ее в грязь."

"Она с радостью воспользовалась разрешением покинуть зал. Нужно поскорее уйти от его тревожащей близости, чтобы все как следует обдумать.

То, что он отпустил ее одну, без стражи, уже само по себе было откровением. Пусть даже женитьба ничего не значит для Селига, он по крайней мере предоставил Эрике хоть какую-то свободу. И проклятые цепи выброшены…

Войдя в спальню, Эрика увидела проклятые цепи на постели Селига, принесенные кем-то, очевидно, знавшим, для кого они предназначались. Возможно, Селиг даже не узнал о ее неповиновении.

Оковы снова полетели в окно, и девушка сделала это с таким же удовольствием, как и в первый раз.