Подари мне любовь

И когда Селиг лег рядом и, сжав ее в объятиях, ощутил каждый изгиб, каждую впадинку, он впервые познал головокружительный экстаз.

Несколько мгновений он просто прижимал Эрику к себе и хотя горел безумным желанием, однако держал себя в руках и молился о том, чтобы до конца сохранить самообладание.

Селиг не представлял, что испытывает Эрика: покорилась ли она, продолжая ненавидеть его, или тоже сгорает от желания?

Эрика не знала, что и подумать, когда Селиг не набросился на нее, а просто обнял и притянул к себе. Он дал ей слишком много времени, чтобы передумать. Может, не стоило сдаваться так легко. Просто безумие надеяться на то, что их брак будет счастливым, ведь позади так много недоразумений, обид и горечи. Однако гнев мужа в ответ на ее обвинения в неверности был настолько искренним, что она поверила ему. А его слова «я хочу тебя» подействовали на нее сильнее, чем ей хотелось бы.

Они растопили вражду и ненависть, уступив место светлым чувствам.

Эрика тоже хотела его, она не желала делить его с другой женщиной. Нет, Селиг будет принадлежать ей, лишь с ней, в ее постели он найдет счастье и любовь! На это у нее есть право жены. Он ее муж, ее любовник, отец их будущих детей, и она никому не уступит этого права!"

"Селиг начал так медленно, осторожно дотрагиваясь, что Эрика едва ощущала его прикосновения… Теплая рука скользила по боку, спине, бедру, которое он слегка стиснул, затем поднял и согнул ее ногу, чтобы ласкать, не отрывая лица от ее грудей. Селиг гладил ее ступни, щиколотки, прозрачную кожу под коленками, отчего по спине Эрики прошел восхитительный озноб. Потом он поднял ее на себя и начал мять упругие полушария ягодиц, немного сильнее прижимая ее лоно к чреслам.

Его руки запутались в роскошных золотисто-рыжих волосах, пальцы ласкали ее лицо, легким ветерком, дразняще обводили губы, уши, тронули шею, отчего по ее коже вновь пробежали мурашки. Ни одна частичка тела не осталась без внимания – руки, плечи, ладони… А когда обжигающими пальцами, словно весенние розы, набухли, налились, и с губ Эрики сорвался первый стон страсти. И все это без единого поцелуя, даже одежду они еще не успели скинуть.

Но, впервые познав вкус его губ, Эрика потеряла голову. О, как неспешно возбуждал Селиг ее желание, превратившееся во взрыв мучительной страсти, встреченной и превзойденной таким же безудержно-пылким опьянением. Этот поцелуй стал поцелуем упоения, ослепительного восторга. Теперь Эрика поняла, что значит брать и давать, быть госпожой и рабыней, пока их языки чувственно сплетались, зажигая неукротимое пламя. Она не хотела, чтобы этот поцелуй кончался, но Селиг едва заметно отстранился. Эрика горела желанием познать все, до конца. Селиг с первой встречи волновал ее, не давал покоя.