Драконы космического флота

Так, лёгкая белая полоска, едва заметная."

"Улыбаюсь и радуюсь, что благодаря своим знаниям, опыту, а ещё нанитам и драконовой технике я оставила леди Смерть без добычи.

Отключаю мужчину от аппаратуры и ввожу восстанавливающий и пробуждающий препарат.

Александр делает глубокий вдох. Его грудь поднимается. На длинном выдохе он открывает глаза. Тут же хмурится. Взгляд бессмысленно и непонимающе бегает по помещению.

— Дезориентация, лёгкая спутанность сознания и страх – нормальны при выходе из стазиса, — произношу очень мягким, успокаивающим тоном.

Он хмурится сильнее и открывает рот, явно собираясь что-то сказать.

Но не говорит и закрывает. Вдруг порывается подняться и вскочить на ноги.

— Э-э-э не-э-эт, — властно произношу я и прижимаю мужчину локтями. Но он силён, зараза.

— Пусти-и-и! — рычит он и начинает судорожно дышать, дёргать ногами, руками. Судя по всему, его накрывает паническая атака. А ещё взгляд до сих пор полон безумного страха и непонимания.

— Шшш… — успокаиваю мужчину, крепко беру его лицо в ладони, наклоняюсь близко и, глядя в его широко распахнутые глаза, произношу: — Всё в порядке, Александр.

Вы на корабле драконов. Я – Арианна Мэй, хирург. Помните? Мы вас вытащили с того корабля. Вы были ранены и находились в лечебной капсуле. Сейчас вы полностью здоровы.

На лбу Александра пролегает задумчивая морщина, он прекращает дёргаться, дышит уже более спокойно и во взгляде проявляется узнавание.

— Арианна? Мэй? — хрипло повторяет мужчина.

Я улыбаюсь ему и киваю.

— Она самая. Только пока не вставайте.

Убираю от него руки и снова проверяю все показатели. Немного повысилось давление. Но это нормально.

Испугался, переволновался. Всегда так после стазиса, когда пациент перед лечением испытал сильнейший стресс.

— Придите в чувство, вспомните всё, что было. Задайте мне вопросы, если хотите. Почувствуйте своё тело, попробуйте на бок повернуться, ноги и руки сгибайте. Понятно?

— Извините, доктор… Я не сразу вспомнил и понял, где я… — виновато произносит Александр и сгибает ноги в коленях. Сцепляет руки в замок и крутит ими, разминая. Приходит в себя окончательно.

— Всё нормально, — хмыкаю я и перехожу к другому пациенту.

— Как Марк? Его рука? — спрашивает Алекс.

— Рука у него теперь есть, — отвечаю ему. — Жить однозначно будет, но думаю, ему понадобится помощь психолога. Утрата конечности, даже пальца – это психологическая травма. А тут рука. Олив Закарс, я попрошу её, чтобы она пообщалась с ним.

— Олив – детский психолог, — вздыхает он и вытягивается, руки кладёт по швам и смотрит в потолок. Во взгляде печаль.

— Я знаю, но за неимением другого, будем пользоваться знаниями и помощью тех, кто есть. И лететь недолго.