Драконы космического флота

На этих безрадостных мыслях на нас падает что-то упругое.

— Это сеть для взятия астероидных образцов, — вдруг очень устало произносит Мартин. — Ари, всё кончилось. Мы сейчас будем на нашем корабле.

Мне бы обрадоваться, что-то сказать, закричать, но меня сковало что-то изнутри, будто цементов кто-то залил. Какое-то равнодушие разлилось. Я лишь смотрю на удаляющийся от нас корабль селтов и вижу, что от него ничего не осталось, кроме раскалённой массы железа, пропадающей в пространстве газового облака. Там остались не только проклятые селты, но и соуты и кассы. Они погибли. Быть может, они погибли ещё раньше. Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Я просто устала. Как же я устала…

⅏

⸎ АРИАННА ⸎

У меня всё отмирает, тугой узел развязывается и душа птицей бьётся в груди, когда вижу своего адмирала, своего дракона, своего любимого мужчину.

Вижу его осунувшееся и побледневшее лицо, покрытое чешуйками. Его взгляд – горячечный, усталый и какой-то одержимый. Его волосы… Боже… Его роскошные волосы цвета каштана теперь покрыты сединой! Словно кто-то взял кисть и серебряной краской щедро облил голову моего Рикарада.

У меня перехватывает дыхание, пульс гулкими, тугими и сильными ударами колотит в груди, в горле, в висках и везде сразу, затмевая сознание, и я не могу из себя выдавить ни слова.

Он сам с меня снимает селтовский костюм и скафандр. Я вижу, как дрожат его руки. Как бешено изучает меня его потемневший взгляд.

Меня саму колотит, бьёт сильная дрожь.

Сознание отмечает у меня шок и откат. Но мысль быстро улетучивается.

Я слышу, как вокруг меня разливается неясный шум. Не сразу понимаю, что за звук исходит, откуда или от кого. Какой-то скулёж, вой… А потом понимаю, что это я вою. И слёзы льются как никогда в жизни. Чёртов водопад слёз обрушивается на моего адмирала.

Я вжимаюсь в него с таким диким отчаянием, будто пытаюсь врасти в него, влезть ему под кожу и навсегда остаться с ним, чтобы ни на шаг, ни на вдох от него…

— Ари… — его шёпот хриплый, наждачный, но для меня он звучит как райская музыка. — Любимая…

— Как же ты… долго… — реву во всю силу лёгких. И не могу остановиться. Никак не могу.

И Рик уносит меня от всех любопытных, сочувствующих глаз. Уносит и укладывает меня в кровать, как маленькую. Ложится рядом и обнимает, укрывая своим телом. Держит меня крепко, целует мои волосы, гладит меня, ловит губами мои слёзы, кажется, и сам плачет…

Это не показушная истерика. Это горячие, обжигающие слёзы, распухший и покрасневший нос, растянутый от воя рот. Нет ничего красивого.

Зато из меня уходит весь страх и ужас пережитого, боль за умерших на операционном столе и погибших во время взрыва. Страх за Рика. Безумный ужас, что мы больше не увидимся. Всё отчаяние утекает вместе со слезами. Да, это очистительные слёзы.