Драконы космического флота

Кладёт руки мне на плечи и, заглядывая в лицо, мягко говорит:

— Ари, я не могу допустить, чтобы ты, как и твои родители погибла. Космос – не место для юной и хрупкой женщины…

Сбрасываю его руки и жёстко отвечаю:

— Николас, мне не десять лет! Мне тридцать шесть, если ты забыл! И ты всегда знал, что рано или поздно я устроюсь на звёздный флот и улечу. Тебе не удержать меня.

Делаю паузу, чтобы не сорваться на крик и уже спокойно произношу:

— Да, я понимаю твоё беспокойство и поверь, очень ценю твою заботу, но… Проклятье, Ник, ты не можешь уберечь меня от всего на свете. Всё что угодно может произойти и на Земле. Ты же всегда говоришь, что кому суждено сгореть, тот не утонет. От судьбы не уйти, Ник. Я хочу оказаться в составе именно этого экипажа.

— Они летят в «Волопас», Ари, — глухо произносит крёстный, и в его взгляде вижу вселенскую тоску и боль. — Эта галактика кишит селтами. Очень большой риск. Поэтому, моя дорогая, нет.

У меня внутри всё обрывается.

— Николас… — шепчу сдавленно. В горле слезливый ком. — Ты не смеешь так жестоко поступать со мной.

Он резко отворачивается, и я смотрю на напряжённую спину крёстного.

Сколько можно уже опекать меня?!

— Ладно, чёрт с ней, с этой экспедицией. Я дождусь следующего набора, — иду на уступки.

Мужчина тяжело вздыхает и оборачивается. Смотрит потерянно и с огромным сожалением. Мне уже не нравится его взгляд. Крепко прижимает меня к себе и гладит по голове.

— Арианна, ты стала мне дочерью. Ты стала единственной отрадой в жизни. Милая моя, я знаю, что такое космос. Это не романтика, как ты думаешь. На Земле много интересного, для тебя открыты все дороги. Ты превосходный хирург широкого профиля…

Отрываюсь от него и грустно качаю головой.

— Крёстный… — горько вздыхаю, — ты меня совсем не слышишь.

— Прости, Ари, но я не могу допустить, чтобы ты погибла в проклятом вакууме. Я сделаю всё, чтобы ты осталась на Земле. Это мой долг.

— Долг? — фыркаю я сдавленно и сжимаю руки в кулаки. — Долг сделать меня несчастной? Так, да?

— Ты сможешь меня понять лишь тогда, когда у тебя будут свои дети, Арианна, — произносит Николас и дарит мне свою родную и любимую для меня улыбку. Но сейчас эта улыбка разбивает мне сердце.

В горле образуется ком.

Качаю головой, горько усмехаюсь, резко даже как-то безнадёжно хватаю чёртов отказ и ухожу.

Крёстный зовёт меня, но я делаю вид, что не слышу.

Быстро покидаю штаб, не обращая внимания на проходящих мимо людей и нелюдей. Сажусь в салон своей авиетки.

Чувствую себя разобранной на части. Растерянность, злость, отчаяние и разочарование накрывают с головой. Не знаю, чего больше в этом отвратительном коктейле. Ощущение, что крёстный всю жизнь водил меня за нос. Хочется разрыдаться.