Древняя штучка

Надеялась, что его поймают.

– Хм… Но вы должны бы хорошо понимать, что его задержание гарантированно будет означать то, что вам придется отвечать перед судом, – пожал плечами Лев.

– Плевать! – глядя в пустоту, выпалила Чубаткина. – Главное, чтобы не ускользнул от суда этот скользкий пройдоха и подлый обманщик!

Телефон Гурова в этот момент запиликал детскую песенку про дружбу. Голос Стаса был преисполнен крайней досады:

– Трындец, Лева! «Спекся» наш француз, как Наполеон под Бородино.

– Что такое? – насторожился Лев, почуяв что-то неладное.

– Да я только что подъехал к гостинице, а мне уже звонят из Главка, что Дебирэ в своем номере был найден без признаков жизни. А им об этом сообщили из здешнего райотдела. Кто мог его грохнуть – все без понятия. Дроздов и Демьянов с Немельчиком уже летят сюда на всех парах.

– Понял! Сейчас буду! – Сунув телефон в карман, Гуров развел руками: – Все, Луиза Матвеевна, теперь Дебирэ «светит» только суд небесный – для земного он уже недосягаем. Я уезжаю, а вас попросил бы за пределы Москвы никуда не отлучаться, вы еще можете понадобиться.

– Да, конечно… – посерев лицом, почти прошептала Чубаткина.

«Тебе, голубушка, просто неслыханно повезло… И даже если сядешь – это куда меньшая беда в сравнении с тем, что тебя могло бы ждать в «сладостном» Париже», – подумал Лев, выходя из квартиры на лестничную площадку.

Глава 3

К гостинице «Московский уют» он прибыл минут через пятнадцать. Отель, украшенный четырьмя звездами над входом, являл собой семиэтажное здание, построенное «под старину» – что-то среднее между рококо и ампиром. Главковский шофер Володька припарковал свою «Приору» в длинном «калашном ряду» всевозможных авто. Выйдя из машины, Гуров ускоренным шагом взбежал на крыльцо и, пройдя через просторный холл с восседающим за стойкой молодым портье в отменно сшитой униформе, которому он на ходу показал свое служебное удостоверение, по широкой лестнице поспешил на второй этаж. Двадцать третий номер он опознал издалека по настежь распахнутой двери и «пикетам» любопытствующих постояльцев, которые, толпясь кучками, осторожно заглядывали внутрь номера. Сопровождаемый их любопытствующими взглядами, Лев вошел в помещение, закрыв за собой дверь: тут не цирк, тут произошло убийство. На большой «двуспалке» он с порога увидел мужчину лет под сорок типично галльского этнотипа, который лежал ничком. Одет француз был в одну лишь светлую рубашку с широко расстегнутым воротом, от пояса и ниже он был укрыт простыней, что говорило об отсутствии хоть какой-то одежды в этих местах.

Крячко в глубине комнаты о чем-то доверительно беседовал с молодой женщиной в гостиничной униформе.