Древний мир для попаданки

Как катилась по лестнице она уже не помнила и пришла в себя в больнице без ребенка, без возможности иметь детей вообще и без надежды….

Мария пришла в себя, когда почувствовала, что ее довольно сильно трясут за плечи.

— Эй ты чего? — Юлий с любопытством смотрел ей в лицо и безмятежно улыбался, — спрашиваю, как там мой сын то? Или дочь? Хотя, нет, сын было бы круче. Сколько ему? Лет двадцать?

— Сорок, — женщина, глубоко дыша постаралась прийти в себя и отшатнулась от слишком близко стоящего Лешки, ну или Юлия теперь уже.

— На земле прошло сорок лет, — сказала она так холодно, будто заморозить все в округе надеялась, — а сына твоего нет. Твоя маманя убила его, когда решила, что я могу на наследство с его помощью претендовать. И ее даже не убедило наличие у меня четырёхкомнатных хором на тот момент.

Мария окинула злобным взглядом ошарашенного мужика, отпихнула его с дороги и медленно пошла к хижине.

— Не подходи ко мне больше, — предупредила она злобно, — никогда не подходи. Видеть тебя не могу.

41. Планы

Отделаться от Юлия оказалось не так-то просто. Весь следующий день он ходил за Марией и канючил, как хорошо они могли бы изобретать в тандеме.

— Ты просто не представляешь на что эти дикари готовы ради новинок. Я когда их корзины научил плести, да про посуду рассказал, они меня чуть ли не в ранг бога определили.

— И что? Долго ты там продержался? — Буркнула раздраженно Мария, не отвлекаясь от приготовления обеда.

Как то так получилось, что после ночи рыданий, ее злоба и ненависть отошли на второй план. Она очень хорошо помнила, что негативные эмоции разрушают, прежде всего, самого носителя, оставляя боль физическую и душевную и не давая стать счастливее. А еще вспомнились слова провожающей их Мары, о том, что чтобы жить дальше, надо прошлое оставить в прошлом. Неужели у женщины такой интересный дар и она действительно предвидела эту встречу? Решив, обязательно уточнить интересующий вопрос по возвращении, она отодвинула плечом Юлия и принялась потрошить пойманную Корой рыбу.

Лешка, то есть Юлий, пристроился рядом, продолжая пялиться щенячьим взглядом, чем раздражал неимоверно. Мария только вздохнула тяжело. Нет, злобы она больше не испытывала — в принципе, он как бы и не виноват, что его мамаша оказалась той еще тварью, но на душе все же осталась неприязнь и глухое раздражение.

Конечно, можно все списать на глупость и молодость, как пытался это сделать сейчас мужчина, да только эгоизм, меркантильность и манию величия никто не отменял. Не так уж и изменился характер у ее бывшего возлюбленного, да и мозгов, судя по всему не добавилось.

— Отстань, а, — попросила она уже пятый раз за день, — до корзин и горшков глиняных ты и сам додумался, а большего я и сама не знаю.