Дрожь

– У нее до сих пор бо́́льшая амплитуда, чем у меня, когда она начинает разгон для первого вылета?

– Трудно сказать, – отвечает Брент.

Я вздыхаю.

– Я должна это понимать как «да».

Мы с Брентом сидим в самом низу под хафпайпом и заканчиваем перекус. Вчера ночью было холодно и ясно, и труба не стала мягче. Брент сильно ударился коленом, а я потянула запястье. Мы оба сейчас прикладываем снег к пострадавшим частям тела.

До нас доносятся вскрики, кто-то сильно упал. Проклятье! Это Кертис. Он стряхивает снег с куртки и поднимается на ноги.

– Он пытается выполнить хаакон-флип, – поясняет Брент. – Он вчера отрабатывал его на батуте.

Джасинта ждет у низа подъемника. Кертис поправляет ремешок ее шлема, и они едут вверх вместе. Они практически неразлучны всю неделю. Я отворачиваюсь. Но если он должен с кем-то встречаться, хорошо, что это она. Она очень милая.

Саския тоже наблюдает за ними и совсем не выглядит счастливой. Она предпочитает, чтобы все внимание брата было сосредоточено на ней.

Одетта въезжает в хафпайп и высоко взмывает над краем. Это мактвист – с большой амплитудой. Я снова вздыхаю.

– Как мне с ней соревноваться?

– Она же не британка, – напоминает Брент. – И в чемпионате Великобритании участвовать не будет.

– Нет, слава богу.

– Так что не беспокойся. По крайней мере, пока.

– Я могу тренироваться по двенадцать месяцев в году и все равно не смогу так кататься. У меня слишком силен инстинкт самосохранения.

– Остынь, Милла. – Брент обнимает меня.

Я сталкиваю его руку.

– Ты не понимаешь. У тебя его вообще нет.

Брент хохочет, а мне хочется ему врезать.

Я наблюдаю за Одеттой, когда она заканчивает свой заезд. Лишь немногие женщины способны справиться со своим страхом, она – одна из них. Несмотря на все мои усилия, я не могу, просто не могу. Теперь у меня получаются небольшие мактвисты при хороших погодных условиях – но страх все равно не отпускает. Он сдерживает меня. Это так раздражает.

Единственное утешение – это такая же неспособность Саскии справиться со своим страхом. Она снова делает мактвист – к этому ее подтолкнули мои попытки. Но я не могу сказать, так ли она боится выполнять этот трюк, как и я, или меньше.

Я отправляю в рот горсть орехов. Я так напряженно тренируюсь, что нужно каким-то образом восстанавливать потраченные силы. Поэтому я целый день ем орехи, даже когда поднимаюсь на подъемнике. Снотворное помогает мне спать ночью, но утром мне требуется «Смэш», чтобы проснуться.

Кертис уже снова наверху. Я нервно наблюдаю за ним, подозревая, что он попробует сделать еще один хаакон-флип. Я понимаю, что мне трудно за ним наблюдать, как и за Брентом. Они иногда выполняют такие трюки! Делают обороты вниз головой, находясь опасно близко ко льду.