Дрожь

Если я пойму, как сильно она собирается завтра рисковать, то я смогу оценить степень необходимого риска, на который мне придется пойти.

Я с неохотой устраиваюсь рядом с ней.

– Знаешь, почему они меня отсюда не вышвырнули? – спрашивает она.

– И почему же?

Она кивает на самого крупного вышибалу, который оглядывает зал, скрестив руки на груди над широким ремнем.

– Они надеются на продолжение. На настоящую женскую драку. На срывание одежды друг с друга и все в таком роде.

Хизер идет к выходу, надев кожаную куртку, выглядит сильно расстроенной.

– Я думаю, что ее уволили, – говорю я.

– Так ей и надо, глупой корове, – отвечает Саския.

Я оглядываюсь вокруг. Никого из нашей компании в зале нет. Остались только она и я.

Глава 47

Наши дни

– Это сделал я, – признается Кертис. – Это я пригласил всех сюда.

И снова доски пола шатаются у меня под ногами, только на этот раз создается ощущение, что лед под зданием треснул, и все оно сейчас свалится в образовавшуюся расщелину.

Мне нужно отсюда выбраться. Боль опять пронзает мое колено, когда я поворачиваюсь к двери, но это ничто в сравнении с болью, которая разрывает меня изнутри.

– Мама так и не смогла смириться с исчезновением Саскии, – быстро продолжает Кертис. – У нее уже было три нервных срыва.

Я отпираю дверь. Я голая, начиная от талии и выше, но мне плевать.

– В тот день, когда Саскию официально признали умершей, мама попыталась покончить жизнь самоубийством.

Я кладу руку на ручку двери и замираю. Я в замешательстве. Это произошло всего две недели назад. Неудивительно, что Кертис на взводе.

– Это была последняя возможность. Последняя попытка выяснить правду. Потому что мама не оставит свои попытки.

Я медленно поворачиваюсь.

Кертис выглядит почти таким же сломленным, как десять лет назад, когда отряд горноспасательной службы прекратил поиски его сестры."

"– Если бы мы нашли труп, то это дало бы маме возможность закрыть крышку гроба – во всех смыслах. Мы могли бы… – У него срывается голос. – Похоронить ее. Или, по крайней мере, узнать, что с ней случилось. Хуже всего – неизвестность. Мама представляет самые жуткие вещи – ее кто-то похитил или что-то в этом роде, хотя, вероятно, просто произошел несчастный случай. Я подумал, что, возможно, мне удастся ее хоть немного успокоить. Но я никогда не планировал это.

Я ищу свою термофутболку, но не вижу ее, поэтому скрещиваю руки на груди.

– А что ты планировал?

– Весело провести выходные. Это был шанс вспомнить прошлое и поговорить о том, как кто из нас жил эти десять лет. – Он снимает с кровати одеяло и завертывает меня в него. – Вот так будет лучше, а то замерзнешь.

Кертис обнимает меня, когда завертывает в одеяло. Ткань кажется гладкой и холодной, когда касается моей груди.