Право на выбор

Невысокая, худенькая, темноволосая, с острым носиком и удивительно знакомыми яркими черными глазами. Круглыми. Птичьими.

— Да что с тобой сегодня? — воскликнула она расстроенно. — Заболела? Или, может, не выспалась?

— Все хорошо, — улыбнулась через силу.

— Да? Что-то не похоже, — буркнули мне в ответ. Девочка явно обиделась. — Ладно, не хочешь рассказывать — твое дело. — Она надула губы. — Все, пора бежать, наставница не терпит опозданий, сама знаешь. А дежурство вот-вот начнется.

— Дежурство? — переспросила растерянно.

— Опять забыла? — всплеснула руками черноглазая. — Сегодня наша очередь служить в покоях Матери-настоятельницы. Давай скорее.

И она сорвалась с места, обежала меня, спрыгнула на один из мостиков и заспешила на другую сторону, к зданию, что находилось напротив. Бросилась следом, стараясь не терять девчушку из виду.

Переход с одного мостика на другой. Поворот… следующий…

С нами кто-то сталкивался, здоровался, о чем-то спрашивал. Мы извинялись, приветствовали, отвечали, но не останавливались. Постепенно шум стихал, девочек становилось все меньше, а строгих женщин, шествующих спокойно и неторопливо, — все больше."

"Ниже… еще ниже… и еще… Туда, к пышной зелени, душистым клумбам, цветным дорожкам и говорливым ручейкам.

Наконец голоса совсем смолкли, затерявшись где-то вверху, и мы, в полном одиночестве миновав последний пролет, вбежали на открытую круглую террасу, скользнули в высокие двери и остановились в большой просторной комнате.

— Доброе утро, Мать-настоятельница, — поздоровалась подружка, и я, склонив голову, торопливо подхватила приветствие.

— Здравствуйте, девочки. — В голосе, заполнившем комнату, удивительным образом сочетались строгость и ласка, сила и мягкость. — Спускайтесь.

— Пойдем. — Соседка дернула меня за руку и, наклонившись к уху, доверительно зашептала: — Все-таки нам ужасно повезло, Нэтка. Первыми из группы побываем в личной библиотеке настоятельницы. Говорят, там можно такое увидеть… такое… — Она восторженно закатила глаза. — Настоящие древние артефакты. Вот. Даже в преподавательской ничего подобного нет, что уж говорить о нашей общей школьной. — Я не отвечала, и черноглазка расстроенно буркнула: — Не веришь? Ну так сама сейчас убедишься.

Мы миновали комнату и стали спускаться по узкой каменной лестнице, спиралью уходившей вниз, пока не уткнулись в совершенно гладкую стену. Девчушка приложила к ней раскрытые ладони, и я быстро повторила ее жест.

Боль в груди вспыхнула с новой силой, как если бы туда плеснули расплавленным металлом, все поплыло перед глазами, мир колыхнулся, подернулся рябью и…

— Кэти!

Громкий окрик наставницы вернул ощущение реальности.