Право на выбор

И все предупреждены, что госпоже угодно остаться наедине с наставницей в тишине и покое и она требует, чтобы ее не смели отвлекать.

Еще несколько минут, и мы — в который раз — застыли перед стеной из гладкого, словно полированного камня.

— Что дальше, Кэти? — сдавленно шепнула Кариффа.

Покосилась на старуху — та стояла прямая, сдержанная, только легкая бледность выдавала ее волнение.

— Просто смотрите, наставница, молчите и постарайтесь не мешать. — Я не боялась, что она увидит лишнее. Все равно ничего не поймет, а повторить уж точно не сможет.

Достала найденную в одной из шкатулок длинную острую заколку, похожую на тонкий стилет, инкрустированный перламутром и драгоценными камнями. Подошла вплотную к плите.

— Капля крови, соединенная с каплей вечности… — пробормотала вполголоса.

Нащупала невидимый никому медальон, приставила к груди заколку, глубоко вздохнула — страшно все-таки, что ни говори, — и надавила. Как раз в том месте, где находился спрятанный от посторонних глаз темно-синий самоцвет.

Грудь обожгло резкой болью.

Рядом сдавленно охнула Кариффа.

Острие вошло под кожу, наткнулось на камень, пульсирующий и не твердый, а какой-то упругий, прокололо его и плавно погрузилось внутрь.

Усмехнулась пересохшими губами — жрицы оказались большими затейницами — и вытащила заколку. Крови на ней не было. Острие покрывали светящиеся в полумраке коридора странные бордово-фиолетовые разводы.

— Образ и имя приведут тебя к цели…

На минуту закрыла глаза, в деталях представляя маленькую книгу в неприметном шершавом переплете, а потом начала выводить на стене мерцающие буквы: «Рхованна Иравит бварэсс».

«Дневник владычицы Правит».

Да, изобретательность жриц поражала. В библиотеку в отсутствие ее хранителя, которым являлась Мать-настоятельница, могли попасть только избранные — владелицы особых амулетов. Они должны были смешать собственную кровь с живой магией самоцвета, четко представить, как выглядит книга, которую хотят прочитать, и написать на стене ее точное название на древнем языке.

Саэрам точно ничего не светило. В их жилах не текла кровь жриц. Камень не оживал на их теле. И они никогда не видели книг из библиотеки храмовой школы.

Закончила писать и отступила, сжимая в руках заколку. Кажется, я даже перестала дышать.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом стена слегка заколебалась, пошла серебристой рябью и попросту исчезла. Растворилась. Там, где только что находилась сплошная плита, теперь зиял широкий черный провал.

— Ну что, наставница, — я внимательно вглядывалась в темноту перед собой, — идемте?

Женщина сдавленно сглотнула, шепнула «Да», и мы осторожно переступили порог. Вернее, я переступила, а Кариффа попыталась, но не смогла.