Право на выбор

Она не любит Саварда, боится его, трясется при мысли, что придется спать с этим мужчиной, и туда же — позавидовала.

— Это он вспоминает, что творил со мною ночью, — шепнула доверительно, наклоняясь к уху соседки, — предвкушает, так сказать. Разделишь с ним ложе — и тебя станет одаривать подобными улыбками.

Вот вроде пошутить хотела, а сказала — и на душе сразу паршиво сделалось. Нет, жизнь в пресловутом треугольнике точно не для меня.

Мое помрачневшее лицо явно впечатлило Альфиису, хотя она совершенно неправильно истолковала причину.

— Если такова цена его расположения, пусть лучше вовсе мной не интересуется. Ничего, переживу как-нибудь, — пробормотала она ошарашенно.

Я выдохнула коротко, радуясь, что расспросы прекратились, и тут же услышала тихое:

— Император тоже наблюдает.

Покосилась на Айара, и противная холодная дрожь волной прокатилась вдоль позвоночника.

— Он, наверное, на жену смотрит.

— Нет, — разбила мои надежды Фиса, — именно на тебя. Почему?

— Понятия не имею, — зябко поежилась, — но знаешь, Альфииса, я никому не пожелаю привлечь к себе его внимание. Это страшно.

Несколько секунд мы молча глядели друг на друга. Фиса отвела глаза первой.

— Эглери! Эглери атта варэсс! Ирн! Ирн!

Трибуны продолжали неистовствовать, но стоило Айару вскинуть руку, как зрители мгновенно успокоились.

— Ратхарг наур Ирн! Во славу Ирна! — зазвучал над ареной звучный властный голос. Раиэсс был немногословен. — Досточтимые саэры, ежегодный Поединок Стихий открыт. Да пребудут с вами силы!

На последней фразе, знакомой до боли, я едва не поперхнулась от неожиданности: надо же, какое совпадение.

Не успел император завершить свою краткую речь, как рядом с каждым из глав шести высших родов замерцало марево перехода. Саэры исчезли, чтобы через секунду появиться на трибунах, каждый в своем секторе. На площадках величественными статуями остались стоять къоры.

Церемония открытия завершилась.

Воздух над ареной завибрировал от резкого трубного зова, возвещающего о начале турнира несовершеннолетних. Амфитеатр возбужденно зашевелился, загалдел, а на поле стали один за другим распахиваться порталы, выталкивая на манеж диковинных, несуразных, порой забавных тварей. Мало кто из сотворенных детьми къоров имел четкую узнаваемую форму, остальные своей нелепостью вызывали лишь удивление и замешательство."

"Многоногие, многоголовые, многоглазые зверюшки и медузоподобные кляксы. Большие и маленькие, бесцветные и серо-буро-малиновые в крапинку. Кривые, косые, хромые. Они прыгали, ползали, нападали друг на друга, пытались взлететь, чем-то плевались и верещали на разные голоса. Неловкие и несовершенные ребячьи поделки — после великолепной шестерки идеальных къоров на них невозможно было смотреть без смеха.