Другая семья

– Но я же не врач, что вы мне тут анамнезы выдаете! Сходите к врачу, кардиограмму сделайте, вам диагноз поставят! Так же нельзя…

– Но может, все же посоветуете что-нибудь, а? Мне в дорогу сейчас… А потом я обязательно к врачу схожу, обещаю! Сейчас просто ехать надо, понимаете? Может, все же посоветуете что-нибудь, а?

– Как я могу вам советовать? Нет, я не могу брать на себя такую ответственность, что вы. А вдруг вам еще хуже станет? Я потом виноватой останусь? Нет, нет… Идите к врачу. Мое дело – препарат по рецепту выдать.

– Ладно, извините… – вздохнул он, отходя от окна.

Видимо, его вздох все же растопил холодное провизорское сердце. Аптекарша проговорила ему в спину недовольно:

– Вот, хотя бы валидол возьмите, что ли… Он безобидный вообще-то. Вроде как плацебо, но все же… Хоть что-то…

– А как его пить?

– Его не надо пить. Его надо под языком держать, если вдруг себя плохо почувствуете.

– А, понял… Спасибо! Спасибо вам большое!

– Да не за что… – расстроенно отмахнулась аптекарша. – Лучше бы к врачу все же пошли, чем в дорогу собираться.

– Да мне недолго ехать, всего два часа… Еще раз спасибо, всего вам доброго!

А на вкус этот валидол оказался так себе. Довольно противный. Но ничего, терпеть можно. Зато утро какое прекрасное! И солнце еще не жарко-назойливое, и машин на трассе мало… Гони себе, не хочу! Да если музыку еще включить, совсем хорошо будет! Сплошной релакс! О, как раз и любимый исполнитель поет…

И начал подпевать тихо, качая в такт головой:

Я стану водопадом,Падением с высоты…И все твои вина из виноградаДля меня уже слишком просты!А потом и вообще разошелся, подпевал уже в полный голос:

В тебе больше нет хмеля,И крепость твоя не та!Нам оставалась всего неделя,И она уже прожита…[5]Да, прожита. Не будет уже как раньше. Боже, как хорошо… Как прекрасна жизнь! И как ее жить здорово! Несмотря ни на что! Хорошо, хорошо…

Железная рука сжала сердце на самой высокой ноте. Было так больно, что уже не понимал ничего. И глаза вмиг заволокло красным туманом. Где-то на краешке сознания билась последняя отчаянная мысль – надо остановиться, на обочину съехать… Сейчас, сейчас рассеется красный туман, а пока не видно ничего…

А боль снова врезала, как ножом. Ударил по тормозам, и не видел уже, как вывернуло на дороге машину, как понесло ее навстречу другой машине. И даже не ощутил сильного удара в бок – все слилось вместе: и боль, и красное зарево перед глазами, и грохот и лязг металла.

И вдруг – тишина благословенная. И словно взмыл куда-то, уносясь подальше от этого ужаса.