Другая семья

Зайду, конечно. Пока…

После Сережи тихо зашла мама, села рядом, погладила его по предплечью.

– Ну как ты, сынок? Дома ведь лучше, правда?

– Да, мам. Лучше. Спасибо тебе… Сережа сейчас мне сказал, что ты им помогала. Спасибо…

– Да ну… Как я могла не помочь, что ты?

И, осторожно оглянувшись на дверь, наклонилась к нему, проговорила тихо:

– Я не перестаю на Алису удивляться… Совсем она другая стала, будто подменили! А как та твоя женщина, из Синегорска? Ты до нее дозвонился?

– Нет… Не смог. Номер телефона куда-то исчез. Наверное, сбой был какой-то."

"– И не надо, и не звони! И к лучшему, сынок! Видишь, она даже не появилась… Алиса при тебе неотлучно была, а эта… Вот сама жизнь все и разрешила, кто есть кто. И живи с Алисой. У вас прекрасная семья, что тебе еще надо?

– Но там у меня ребенок, мам…

– Ну, что же теперь… Будешь потом деньги туда посылать. А пока не надо себя винить… Теперь тебе главное – на ноги встать, правда? Ведь все хорошо, семья так для тебя старается… Ты это тоже цени!

– Я ценю, мам. Ценю.

– Ладно, пойду я… Сегодня у тебя утомительный день выдался. Завтра еще приду…

Поздним уже вечером Алиса легла рядом с ним, снова произнесла тихо, как заклинание:

– Мы справимся, Филипп… Мы справимся. Ты обязательно встанешь. Очень скоро встанешь на ноги, очень скоро… Все будет хорошо, Филипп!

* * *Получилось не скоро. Почти год прошел, пока начал вставать. Раньше нельзя было – не давали проблемы с позвоночником. Алиса героически преодолевала все трудности, к кому только не обращалась – и к врачам, и к народным целителям. Одни из них говорили – не встанет, мол, смиритесь, а другие, наоборот, оптимистически утверждали – только не опускайте руки, он должен встать, просто должен! И он тоже знал – должен!

И встал. И учился ходить заново, как малый ребенок. Иногда чувствовал себя таким беспомощным, что впадал в панику, и ничего не хотелось, и сил не было жить дальше.

Алиса все время была рядом, подбадривала его, как могла. Хотя ей и самой приходилось не сладко. Осунулась, похудела и была уже не похожа на ту вальяжную красавицу Алису, в которую он когда-то влюбился без памяти. Еще и в глазах у нее появилось что-то такое… Испуганная суетливость, загнанность, страх. Однажды спросила вдруг:

– Ты меня больше не любишь, да, Филипп? Только честно скажи…

Хм… Честно, стало быть. А если он не знал, что ответить? Если он просто устал? Будто ресурс на любовь и на жизнь иссяк в нем, высох, как родник под палящим зноем. Да и не удивительно, что он иссяк – откуда взять силы-то? Быть бы живу да в овощ не превратиться, какая уж тут любовь!

Но надо было ответить так, как ожидала от него Алиса. Это ж понятно. Не мог же он оскорбить ее своей честностью.

– Люблю, Алиса. По-прежнему люблю.