Дудочка крысолова

Макар прислушивался краем уха к разговорам дачников, идущих неподалеку от него: обсуждали утреннюю находку – машину, из которой кровь вытекала аж на землю, ахали, ужасались, и кто-то из самых осведомленных утверждал, что теперь милиция в каждом доме спрячет по засаде, а ключи у хозяев изымут, чтобы пользоваться домами по своему усмотрению. Как водится, несколько человек немедленно возмутились таким произволом и заявили, что ключи не отдадут, потому что нету такого закона, чтобы пускать в свой дом кого ни попадя. А милиция пускай сама своим делом занимается, не привлекая мирных граждан.

Тут же зашел спор о поимке преступника и об убитой, но ничего нового Илюшин не услышал. Кто-то говорил, что убили проститутку, подобрав ее на шоссе, кто-то возражал, что ни проститутка, ни шоссе здесь ни при чем, а жертва – известная модель, красавица, которую прикончили из ревности. Потом вспомнили, что писали газеты о маньяке, и разговор зашел в такие дебри, что Макар только вздохнул: ничего ценного здесь извлечь было нельзя.

Постепенно дачники разошлись по домам, под конец свернув с обсуждения происшествия на урожай яблок и способы их утилизации. Только один человек сделал попытку вернуть разговор к преступлению – щуплый пенсионер в темных очках и кепке.

– Вот вы все о своем, бабском, языками мелете, – воззвал он к женщинам, спорящим о банках и крышках. – А ведь не зря машину у нас нашли! Значит, преступник-то из поселка!

– Да что вы говорите, Семен Исакич! – насмешливо возразила бойкая веснушчатая тетка. – И кто это у нас такой маньяк? Может, Козихина? Или Аграфенов?

Раздался дружный смех ее знакомых, подтвердивший, что неведомые Илюшину Козихина и Аграфенов на роль убийц претендовать никак не могут.

– А чего вы смеетесь? Чего смеетесь?! – вспылил пенсионер. – Аграфенов, между прочим, прошлым летом соседскую собаку отравил!

– Не соседскую, а свою, и не собаку, а щенка, и не отравил, а утопил, – поправила его веснушчатая, и новый взрыв хохота вогнал старичка в краску.

– Какая разница! Все равно – значит, способен на лишение жизни живого существа! – упорствовал он. – Пусть и не Аграфенов, но вы посмотрите, сколько народу здесь с весны до зимы живет! Это мы приезжаем, к нам никаких подозрений быть не может, а так-то здесь есть люди непонятные, среди которых милиции пошуршать бы стоило, хочу заметить!

– Почему это подозрений быть не может, Семен Исакич? – прищурившись, спросила тетка.